Мы стояли въ кабинетѣ Мильвертона. Въ глубинѣ комнаты виднѣлась портьера, ведущая въ спальню.
Каминъ ярко топился и хорошо освѣщалъ комнату. У двери я замѣтилъ электрическую кнопку, но мы рѣшили не освѣщать комнаты. Сбоку камина тяжелая занавѣсь скрывала окно, мимо котораго мы прошли на веранду, съ другой стороны камина была дверь на балконъ. Письменный столъ стоялъ по срединѣ комнаты. Передъ нимъ стояло вращающееся сидѣнье, покрытое блестящимъ краснымъ сафьяномъ. Прямо противъ стола красовался большой книжный шкапъ, на которомъ виднѣлась мраморная статуя Аѳины. Въ углу между шкапомъ и стѣной мы увидѣли и нужный намъ несгораемый шкапъ. Огонь изъ камина блестѣлъ на его полированной металлической поверхности. Гальмсъ прокрался чрезъ комнату и потоптался у шкапа, затѣмъ онъ, попрежнему соблюдая всѣ мѣры предосторожности, приблизился къ портьерѣ, наклонилъ голову и стадъ прислушиваться. Въ спальнѣ царило гробовое молчаніе.
Я былъ занятъ своими мыслями. Полагая, что надо предусматривать возможность поспѣшнаго отступленія, я приблизился къ двери, ведущей на балконъ и сталъ ее осматривать. Къ моему великому изумленію, дверь оказалась отпертой. Я тронулъ Гольмса за руку и показалъ ему на дверь. Онъ даже вздрогнулъ. Очевидно, онъ былъ удивленъ этимъ открытіемъ.
-- Не нравится это мнѣ, вотъ что!-- шепнулъ онъ мнѣ прямо въ ухо,-- я совершенно не могу понять этого обстоятельства... Однако, намъ терять времени нельзя.
-- Я вамъ могу помочь чѣмъ-нибудь?
-- Нѣтъ, стойте у двери. Если вы услышите шаги на балконѣ, заприте дверь и мы уйдемъ тѣмъ же путемъ, какимъ пришли. Если же въ комнату войдетъ кто-нибудь оттуда, то мы, если окончимъ къ тому времени наше дѣло, уйдемъ черезъ садъ, и, если не окончимъ, то спрячемся за эту занавѣску. Вы меня поняли?
Я кивнулъ головой и сталъ у двери. Страхъ у меня совсѣмъ прошелъ и мнѣ было весело. Роль преступника мнѣ понравилась. Это было куда интереснѣе, чѣмъ всѣ прежнія наши приключенія.
Да и преступленіе-то, которое мы совершали, было совсѣмъ необыкновенное. Мы задавались возвышенной цѣлью, мы вели себя какъ самоотверженные рыцари. Нашъ противникъ принадлежалъ къ разряду несомнѣннѣйшихъ и отъявленнѣйшихъ негодяевъ. Вообще говоря, вся эта исторія меня начала страшно интересовать.
Я не думалъ о противозаконности нашихъ поступковъ, я ликовалъ и радовался, опасности, сопряженныя съ нашей затѣей, совсѣмъ меня не страшили.
Я съ восхищеніемъ слѣдилъ за Гольмсомъ, который началъ вынимать свои воровскіе инструменты. Онъ былъ спокоенъ и философски копался въ нихъ, выбирая то, что ему нужно. Въ эту минуту онъ былъ похожъ на хирурга, приступающаго къ трудной операціи.