Гольмсъ, какъ мнѣ было хорошо извѣстно, былъ прямо помѣшанъ на несгораемыхъ шкапахъ. Онъ увѣрялъ, что можетъ открыть любой замокъ. И вотъ случай теперь давалъ ему возможность примѣнить свои таланты къ практикѣ. Онъ стоялъ лицомъ къ лицу съ зеленымъ, отливающимъ золотомъ дракономъ, который хранилъ въ своей пасти репутаціи столькихъ прекрасныхъ дамъ.
Гольмсъ началъ располагаться. Онъ засучилъ рукава, повѣсилъ на стулъ пальто и положилъ около себя долото, два бурава и нѣсколько отмычекъ. Я стоялъ у средней двери и наблюдалъ за обоими выходами, готовый ко всѣмъ случайностямъ.
Впрочемъ, это мнѣ такъ казалось только потому, что въ случаѣ чего, я, конечно бы, растерялся.
Около получаса Гольмсъ работалъ чрезвычайно энергично. Онъ бралъ въ руки то одинъ, то другой инструментъ и дѣйствовалъ ими необычайно искусно. Любой механикъ позавидовалъ бы его ловкости.
И вотъ, наконецъ, раздалось какое-то звяканье и крышка чудовища открылась. Мы увидѣли разложенные на полкахъ пакеты. Ихъ было много, всѣ они были перевязаны, запечатаны и подписаны.
Гольмсъ взялъ одинъ изъ пакетовъ, но читать при мигающемъ свѣтѣ камина было трудно, электричество зажигать намъ не хотѣлось,-- это былъ все-таки рискъ, вѣдь въ сосѣдней комнатѣ спалъ Мильвертонъ.
И Гольмсъ взялъ въ руки потайной фонарь, собираясь прочитать подпись на пакетѣ.
Но вдругъ онъ опустилъ фонарь и сталъ прислушиваться.
Еще мгновеніе,-- и Гольмсъ быстро закрылъ шкапъ, подхватилъ пальто, засунулъ инструменты въ карманъ и бросился къ занавѣскѣ около окна. Я послѣдовалъ его примѣру.
Только теперь, стоя рядомъ съ товарищемъ за занавѣсью я понялъ, почему такъ внезапно встревожился Гольмсъ, обладающій болѣе тонкимъ слухомъ, нежели я. Гдѣ-то вдали послышался шумъ, хлопнула дверь...