-- Ахъ сударыня, вовсемъ виновато ваше упрямство,-- сказалъ онъ,-- зачѣмъ вы заставили меня прибѣгнуть къ крайнимъ мѣрамъ? Я, сударыня моя, человѣкъ добрый, мухи не обижу, но вѣдь надо же заработывать хлѣбъ?.. Вы сами, дорогая моя, поставили меня въ такое положеніе... Вспомните ка, я и цѣну вамъ назначилъ сходную, а вы почему-то не захотѣли платить.
-- Да, я все помню,-- произнесла незнакомка,-- вы послали эти письма моему мужу и онъ не могъ перенести позора... Вы знаете, что этотъ благородный человѣкъ умеръ. Погибъ человѣкъ большой, человѣкъ, обуви котораго я не была достойна раз вязать. Вы, конечно, помните, какъ я приходила сюда ночью, какъ я просила и умоляла васъ о помилованіи... Вы не вняли моимъ мольбамъ, вы смѣялись надо мной... Вы и теперь пытаетесь надо мною смѣяться, но это вамъ не удается. Я вижу, какъ дрожатъ ваши губы. Вы трусите, Мильвертонъ! Вы думали, что никогда ужъ меня не увидите, но я... Та ночь научила меня, какъ къ вамъ пробраться и какъ поговорить съ вами наединѣ. Ну, Чарльзъ Мильвертонъ, что вы скажете въ свое оправданіе?
Мильвертонъ вскочилъ съ кресла и произнесъ заикаясь:
-- Ужъ не думаете ли вы меня запугать? Мнѣ только стоитъ возвысить голосъ и сюда войдетъ прислуга Васъ схватятъ, сударыня, и отправятъ въ полицію. Но я не стану поднимать скандалъ, я извиняю вамъ вашъ гнѣвъ, онъ мнѣ понятенъ. Я ограничусь тѣмъ, что попрошу васъ удалиться. Я не желаю болѣе съ вами разговаривать.
Женщина стояла неподвижно. На губахъ ея играла убійственная улыбка. Одна рука ея была сокрыта подъ плащемъ на груди.
-- Слушайте, Мильвертонъ,-- отвѣтила она,-- вы меня погубили, но болѣе вамъ никого ужъ не удастся погубить. Вы разбили мое сердце, но другія сердца вы ее разобьете. Я освобожу отъ васъ міръ, вы -- ядовитое существо, Мильвертонъ... Вотъ тебѣ, собака, вотъ тебѣ, вотъ тебѣ!..
Стоя въ двухъ шагахъ отъ Мильвертона, она вынула изъ-за пазухи маленькій, блестящій револьверъ и стала въ него стрѣлять. Раздался сперва одинъ выстрѣлъ, затѣмъ другой, затѣмъ третій...
Мильвертонъ отшатнулся назадъ... Онъ оперся на письменный столъ, отчаянно закашлялъ а затѣмъ сталъ шарить по столу руками...
Затѣмъ онъ зашатался...
Раздался еще выстрѣлъ и Мильвертонъ упалъ на полъ.