-- Вы меня прикончили!-- закончилъ онъ.
Затѣмъ его тѣло вытянулось и онъ замолкъ навсегда.
Женщина приблизилась къ нему, поглядѣла въ его неподвижное лицо, а затѣмъ поставила на это лицо ногу...
Но Мильвертонъ не двигался.
Я невольно задернулъ занавѣсь. Послышалось шуршанье платья, потянуло свѣжимъ ночнымъ воздухомъ,-- и мстительница исчезла.
Мы, конечно, не могли вмѣшиваться въ это дѣло и спасти Мильвертона отъ его судьбы, но я страшно волновался. Когда женщина стала стрѣлять, я сдѣлалъ попытку выскочить изъ-за занавѣски, во остановился. Моя рука была удержана Гольмсомъ. Это было холодное, твердое рукопожатіе, я понялъ, что хотѣлъ сказать этимъ жестомъ мой другъ.
-- Не вмѣшивайся въ это дѣло, гляди и наблюдай, пускай негодяй получитъ то, что онъ заслужилъ, у насъ здѣсь свое дѣло,-- точно говорилъ мнѣ Гольмсъ.
Едва женщина вышла изъ комнаты, какъ Гольмсъ быстро и тихо подошелъ къ двери и заперъ ее. Въ домѣ послышались голоса, началась бѣготня по коридорамъ.
Револьверные выстрѣлы разбудили прислугу.
Гольмсъ, сохраняя полное спокойствіе, приблизился къ несгораемому шкапу и, захватовъ цѣлую охапку писемъ, швырнулъ ихъ въ каминъ. Дверная ручка задвигалась. Кто-то ломился въ комнату. Не обращая на это вниманія, Гольмсъ продолжалъ свое дѣло и продолжалъ его -- пока шкапъ совсѣмъ не опустѣлъ.