-- Ахъ, дорогой сэръ, мнѣ очень тяжело огорчать васъ, но, если 14-го я не получу этихъ денегъ, свадьба не состоится ни 18-го, ни послѣ.
Гольмсъ съ минуту подумалъ и произнесъ:
-- Мнѣ кажется, сэръ, что вы преувеличиваете значеніе этой исторіи. Я, вѣдь, знакомъ съ содержаніемъ этихъ писемъ. Мнѣ кажется, что моя кліентка послѣдуетъ моему совѣту, а я ей хочу посовѣтовать разсказать обо всемъ жениху. Онъ, конечно, отнесется къ этой глупой исторіи съ должной снисходительностью.
Мидьвертонъ захихикалъ.
-- Вы, очевидно, не знаете графа,-- отвѣтилъ онъ.
Но по растерянной улыбкѣ, вдругъ пробѣжавшей по лицу Гольмса, я понялъ, что онъ, очевидно, зналъ графа очень хорошо.
-- Но я не знаю, что дурного въ этихъ письмахъ?!-- произнесъ онъ.
-- О, письма остроумны, очень остроумны,-- замѣтилъ Мильвертонъ,-- лэди Ева пишетъ очаровательно. Бѣда въ томъ, что графъ Доверкортъ едва ли можетъ ихъ оцѣнить. Впрочемъ, вы думаете иначе, и, кажется, мы можемъ на этомъ покончить нашъ разговоръ. Вѣдь это вопросъ чисто дѣловой, денежный... Вы говорите, что вашей кліенткѣ будетъ лучше, если эти письма попадутъ въ руки графа. Если это такъ, то платить семь тысячъ фунтовъ неразумно.
Мильвертонъ всталъ и взялся за свое мѣховое пальто.
Гольмсъ даже весь позеленѣлъ отъ злости.