-- Вы сумасшедшій!-- закричалъ онъ,-- вы говорите безумныя вещи! Я помогъ ей бѣжать? Ну, а гдѣ же она находится теперь?
-- Она находится здѣсь,-- сказалъ Гольмсъ, указывая на большой книжный шкапъ, стоявшій въ углу комнаты.
Старикъ поднялъ руки кверху, конвульсіи передернули его угрюмое лицо, и онъ опустился въ кресло.
Въ ту же минуту дверца шкапа, на который указывалъ Гольмсъ, отворилась, и изъ него выскочила немолодая женщина.
-- Вы правы!-- воскликнула она на ломаномъ англійскомъ языкѣ,-- вы правы, я здѣсь.
Женщина казалась черной отъ пыли. Все платье ея было облѣплено паутиной. Лицо ея вполнѣ соотвѣтствовало описанію Гольмса: чего онъ не предсказалъ, такъ это развитаго, говорившаго объ упорствѣ характера, подбородка. Женщина стояла передъ нами, щурясь отъ свѣта и стараясь разглядѣть наши лица.
Въ фигурѣ ея было что-то благородное, внушающее почтеніе. Стэнли Гопкнисъ приблизился и объявилъ ей, что она арестована. Женщина величественнымъ жестомъ отстранила отъ себя инспектора. Старикъ-профессоръ слѣдилъ за движеніями женщины съ явнымъ безпокойствомъ.
-- Да, сэръ, я знаю, что лишилась правъ на свободу. Стоя въ шкафу, я слышала ваши разговоры и знаю, что вамъ извѣстно все. Я признаю свою вину. Молодого человѣка убила я. Но вы, сэръ, правы, говоря, что убійство не было предумышленнымъ. Я даже не знала, чѣмъ я его ударила, я не знала, что это ножъ. Я просто схватила первый попавшійся предметъ, я была въ отчаяніи и старалась высвободиться. Я вамъ говорю правду, господа.
-- Я убѣжденъ, сударыня, что вы говорите правду, но вамъ, кажется, нездоровится; не лучше ли вамъ отдохнуть? участливо предложилъ Гольмсъ.
И дѣйствительно, женщина страшно поблѣднѣла. Лицо ея приняло пепельный оттѣнокъ. Она сѣла на кровать, но продолжала говорить: