-- У меня осталось очень мало времени, а мнѣ нужно вамъ разсказать все, всю правду. Я -- жена вотъ этого человѣка. Онъ не англичанинъ, а итальянецъ. Имени его я не назову.
-- Боже тебя благослови, Анна! Боже тебя благослови!-- воскликнулъ старикъ.
Она бросила на него взглядъ, исполненный глубокаго презрѣнія, и продолжала:
-- Какъ ты, однако, бережешь свою жалкую жизнь, Сергіо. Жизнь эта принесла многимъ вредъ, а пользы ты не принесъ никому, даже самому себѣ. Однако, пусть тебя наказываетъ самъ Богъ, я отъ этого отказываюсь. Я и такъ, переступивши порогъ этого проклятаго дома, отяготила свою душу грѣхомъ. Однако, и буду разсказывать, а то будетъ поздно... Я вамъ уже сказала, господа, что я жена этого человѣка. Въ день нашей свадьбы ему было пятьдесятъ лѣтъ, а я была глупенькой двадцатилѣтней дѣвочкой. Произошло это въ Италіи, въ одномъ университетскомъ городѣ, котораго я не назову.
-- Боже тебя благослови, Анна!-- снова воскликнулъ профессоръ!
-- Мы принадлежали къ одному тайному обществу революціоннаго характера. У насъ были товарищи. Былъ составленъ заговоръ на жизнь одного политическаго дѣятеля, и онъ былъ убитъ. Полиція арестовала многихъ, и вотъ этотъ господинъ -- продался и выдалъ своихъ товарищей, въ томъ числѣ и меня, свою жену. Всѣ мы арестованы на основаніи его показаніи. Я была отправлена въ ссылку, а мой супругъ переселился въ Англію и живетъ здѣсь подъ чужимъ именемъ. Предосторожность нелишняя, ибо если наше общество узнаетъ о томъ, что онъ здѣсь, ему не сдобровать.
Старика, дрожащими руками закурилъ папиросу.
-- Я въ твоихъ рукахъ, Анна, но ты всегда хорошо относилась ко мнѣ,-- прошепталъ онъ.
-- Но я вамъ еще не разсказала самой главной гнусности этого человѣка,-- снова заговорила женщина.-- Среди насъ былъ одинъ молодой человѣкъ, благородный, самоотверженный, любящій... Въ нравственномъ смыслѣ этотъ человѣкъ былъ полной противоположностью моего мужа, и мой мужъ его ненавидѣлъ. Этотъ человѣкъ не участвовалъ въ заговорѣ. Онъ не признавалъ насилія и отговаривалъ насъ отъ убійства. Онъ писалъ мнѣ письма по этому поводу, и эти письма могли бы его спасти на судѣ. Кромѣ того, я вела дневникъ, и изъ этого дневника также явствовала полная невиновность этого близкаго мнѣ человѣка. Но мужъ мой укралъ и дневникъ и письма. Онъ изо всѣхъ силъ старался, чтобы Энрико былъ осужденъ на смерть. Это ему, правда, не удалось, но Энрико была, приговоренъ къ пожизненному заключенію. Онъ еще и теперь томится, невинно осужденный, и ты знаешь объ этомъ, негодяй! Я щажу тебя въ то время, какъ ты не пощадилъ благороднѣйшаго изъ людей, человѣка, имя котораго ты недостоинъ произнести.
-- Ты была всегда благородной женщиной, Анна,-- сказалъ старикъ, закуривая новую папиросу.