В Одессе перед Вашим приездом сложилась группа и для других "дел", но не ее вина, если ее вывезли в Сибирь[xiv]. Мы о сей группе не кричали, боясь, что наша реклама своему знамени повредит живым лицам. После ссылки, конечно, наше дело должно было прилечь на время, - но какие подобные дела в России не прилегли, кроме террористических, которых от нас требовать и нельзя, ибо мы в принципе их не признаем (говорю это за себя и ближайших друзей, - хотя, наверное, между настоящими украинофилами есть люди, которые бы иначе отнеслись и к терроризму, если бы, например, Колодкевич[xv], что ли, стал на точку Березовского[xvi] и сказал, например: я убивал А[лександра] II как тирана и палача моей родины, Украины. Правда, что им бы можно сказать: отчего же Вы сами не попробовали пальнуть в А. Н-ча[xvii], но это можно сказать всем, не палившим; (а я, с боку, скажу, что, конечно, мужики украинские больше бы поняли в терроризме, если бы им рассказали это дело с такой точки зрения). Но как бы то ни было, - а наше дело все-таки дело свободы и социализма и при том в единственно приспособленной к данной местности и населению[xviii] форме. Оно идет медленно, ибо людей для него мало, благодаря обрусению и ополячению интеллигенции. Но все-таки оно идет и идет, - и теперь его оценивать можно только помнивши Иисусову притчу о сеятеле, которую недаром так часто вспоминал Шевченко[xix]. А когда семена вырастут и дадут от себя новые, уже всем видимые семена и ростки, - тогда с изумлением будут люди говорить о том, что наши первые ростки подрывали не только свиные рыла III Отделения, Киевлянинов и т. п., но и Белинские, Скабичевские, Впереды[xx] и т. п. Если мне и не доведется дожить до этого времени, - то все-таки я умру с полным убеждением, что семена наши настоящие, и что они не пропадут. И это убеждение дает мне возможность быть спокойным ввиду самых отрицательных и самых невнимательных отношений к нашему делу разных элементов и лиц, между прочим, и Вас.
А впрочем - будет говорить и об этом. Возвратимся каждый к своим делам.
Ваш М. Драгоманов.
-----
[i] Анна Михайловна Эпштейн (ум. в 1895 г.) - революционерка 70-ых годов, участница кружка Чайковского, работавшая, главным образом, в области транспорта через границу и помощи заключенным; близкий друг Д. Клеменца и С. Кравчинского. Эмигрировала в конце 70-ых годов; в 80-ых годах работала в качестве врача в Сербии.
[ii] "Сплетнями" М. Драгоманов называет утверждение, что "Вольное Слово" - орган гр. Игнатьева.
[iii] Петербургские народовольцы.
[iv] Вера Ивановна Засулич (1851-1919 г.) - известная русская революционерка. Привлекалась по делу нечаевцев (1809 г.). В 1878 г. стреляла в петербургского градоначальника Ф. Трепова, подвергшего телесному наказанию политического заключенного Боголюбова (Емельянова). Это покушение произвело огромное впечатление на широкие слои общества; присяжные оправдали В. Засулич, а когда жандармы пытались арестовать ее при выходе из здания суда, толпа отбила ее и дала ей возможность скрыться. Но, выступив первой на путь террористических покушений, В. Засулич не признавала террора методом борьбы за политическую свободу, и потому после раскола Общества "Земля и Воля" она примкнула к чернопередельческой фракции. В январе 1880 г. В. Засулич (вместе с Г. Плехановым, Л. Дейчем и Я. Стефановичем) эмигрировала заграницу и здесь, по поручению Исполнительного Комитета "Народной Воли" вместе с П. Лавровым, организовала отделение политического "Красного Креста". В 1883 г., вместе с другими эмигрантами-чернопередельцами (Г. Плехановым, П. Аксельродом, Л. Дейчем и В. Игнатовым), она приняла участие в создании группы "Освобождение Труда", первой русской с.-д. ячейки. В 1901-05 г. была членом редакции с.-д. газеты "Искра".
[v] После убийства Александра II-го 1 марта 1881 г., Исполнительный Комитет "Народной Воли" опубликовал открытое письмо к Александру III, в котором требовал созыва "представителей от всего русского народа для пересмотра существующих форм государственной и общественной жизни и переделки их сообразно с народными желаниями". Это "письмо" М. Драгоманов и называет первым посланием к царю.
[vi] П. Аксельрод не придал значения "сомнениям" петербуржцев, так как эти сомнения стояли в противоречии со всем направлением "Вольного Слова", порядочность которого, в глазах П. Аксельрода, гарантировалась участием в нем самого Драгоманова, связанного с теми же либеральными кругами, на близость с которыми ссылался Мальшинский.