-- По-моему, я сделал совсем не мало, -- ответил Друэ, многозначительно обводя глазами комнату. -- Разве я не покупал тебе все, что только тебе хотелось? Разве я не водил тебя повсюду, куда только тебе хотелось пойти? Ты получала столько же удовольствий, сколько и я, пожалуй, даже больше.
Можно было сказать про Керри что угодно, но неблагодарной она не была. По ее понятиям за полученные блага она платила достаточной признательностью. Она не нашлась, как ответить Друэ, однако ее гнев далеко не утих. Ей казалось, что коммивояжер нанес ей непоправимую обиду.
-- Разве я тебя об этом просила? -- сказала она.
-- Во всяком случае, я давал, а ты принимала, -- парировал Друэ.
-- Можно подумать, что я тебя уговаривала! -- воскликнула Керри. -- Чего ты вздумал хвалиться тем, что ты для меня сделал? Наряды твои мне не нужны! Я их не стану больше надевать! Можешь хоть сегодня получить их и делать с ними все, что угодно! Я ни одной минуты больше не останусь здесь!
-- Это мне нравится! -- воскликнул в свою очередь Друэ, обозленный предчувствием грозящей утраты. -- Использовать меня, а потом оскорбить и уйти! Что ж, это очень по-женски. Я приютил тебя, когда у тебя ничего за душой не было, а теперь вдруг является другой, и я уже нехорош! Впрочем, я всегда думал, что этим рано или поздно кончится.
Он был глубоко уязвлен тем, как отнеслась к нему Керри, и сознанием, что ему уже не удастся добиться справедливости.
-- И вовсе это не так, -- сказала Керри. -- Ни к кому я не ухожу. А ты вел себя грубо, гадко и эгоистично, как, впрочем, и следовало ожидать! Я тебя ненавижу, слышишь, ненавижу, и ни одной минуты больше не останусь с тобой! Ты просто подлый...
Керри запнулась и не добавила слова, которое готово было сорваться с ее губ.
-- Иначе ты не посмел бы так говорить! -- закончила она.