-- Прочь с дороги! Прочь с дороги! -- грубо крикнул полисмен. -- Пошли прочь отсюда!
Он соскочил с площадки и, став перед толпой, стал оттеснять ее от трамвайного полотна. Второй полисмен в то же мгновение очутился рядом с ним.
-- Назад! Назад! -- кричали оба. -- Отойдите! Довольно дурить! Прочь отсюда, говорят вам!
Казалось, что это гудит и волнуется маленький улей.
-- Нечего меня толкать, -- возмущенно крикнул один из бастующих. -- Я ничего дурного не делаю!
-- Пошел прочь отсюда! -- взревел полисмен, размахивая дубинкой. -- Прочь, не то я тебя сейчас по башке! Прочь, говорю!
-- К черту! -- крикнул другой бастующий и с силой оттолкнул полисмена, сопровождая все это крепкой бранью.
Трах! Дубинка полисмена опустилась на голову рабочего. Тот часто-часто замигал, покачнулся, вскинул руки вверх и, зашатавшись, отступил. В ответ на это чей-то кулак мгновенно обрушился на затылок полицейского. Взбешенный полисмен ринулся в самую гущу толпы, яростно нанося направо и налево удары дубинкой. Ему умело помогал его собрат, который при этом поливал разъяренную толпу отборной бранью. Серьезных повреждений никто не получил, так как бастующие с изумительной ловкостью увертывались от ударов. И теперь, столпившись на тротуаре, они осыпали полисменов бранью и насмешками.
-- А где же кондуктор? -- крикнул один из полицейских.
Оглянувшись, он увидел, что тот, нервничая, стоит рядом с Герствудом. Герствуд, не столько испуганный, сколько пораженный, наблюдал за разыгравшейся на его глазах сценой.