Не трудно понять, какія формы взаимныхъ отношеній могло и должно было создавать общество, въ значительной мѣрѣ состоявшее изъ такихъ и другихъ, столь же порочныхъ, вырождающихся разновидностей человѣчества.
Въ нѣкоторыхъ изъ приведенныхъ примѣровъ мы имѣемъ передъ собою личности, у которыхъ непропорціонально развитыя чувственныя влеченія, всплывающія изъ органической глубины отъ дѣятельности усиленно развитыхъ органовъ растительной жизни съ ихъ мозговыми центрами, рѣзко опредѣляютъ весь характеръ личности, ея дѣятельность, ея отношенія къ окружающимъ и весь строй ея мышленія. Одинъ основный тонъ, одна могучая нота господствуютъ надъ всѣмъ ихъ существомъ и создаютъ изъ нихъ гражданъ общества опредѣленнаго типа, которые, въ свою очередь, соотвѣтственно опредѣляютъ и строй общественныхъ отношеній. Какъ не можетъ щука летать въ воздухѣ, такъ и многія изъ разновидностей подобныхъ порочныхъ организацій, разъ онѣ вполнѣ сформировались, при всѣхъ формахъ учрежденій, мало могутъ создать добраго. Онѣ всегда и вездѣ остаются сами собой. Нѣтъ въ нихъ добраго, теплаго чувства, нѣтъ въ нихъ искры Божіей.
Я бы могъ привести много примѣровъ чувственныхъ личностей другихъ типовъ, съ другими преобладающими чувственными влеченіями, но я предпочитаю ограничиться сказаннымъ. Замѣчу лишь, что горе тому народу и тому обществу, среди которыхъ усиленно размножаются подобныя неуравновѣшенныя натуры съ непропорціонально усиленно тонирующими чувственными влеченіями низшаго порядка.
Изъ взаимно связанныхъ между собою нервныхъ центровъ, завѣдывающихъ различными функціями, и состоитъ спинно-головной мозгъ. Онъ не представляетъ собою поэтому однороднаго органа, а ассоціацію или федерацію отдѣльныхъ органовъ, какъ выражается проф. Шарко. Раздѣльностью взаимно связанныхъ между собою управляющихъ центровъ и объясняется, почему у вторично-слабоумныхъ, т.-е. у такихъ, у которыхъ слабоуміе является слѣдствіемъ предшествующихъ фазъ душевной болѣзни, часто поражаются однѣ способности и остаются нетронутыми другія.
Мозговые центры не одного порядка. Они, напротивъ, представляютъ собою какъ бы іерархію центровъ. Надо замѣтить, что, повидимому, всѣ органы въ симпатическихъ узлахъ и въ спинно-головномъ мозгу имѣютъ свои высшіе и низшіе центры. Послѣдніе и пространственно помѣщаются ниже, соединяясь связующими путями съ выше ихъ лежащими центрами сознательной жизни. Самая верхняя и разнообразно изборожденная часть головнаго мозга, составляющая его наружную поверхность и первая бросающаяся въ глаза при вскрытіи черепа и по удаленіи твердой мозговой оболочки, представляетъ собою совокупность высшихъ центровъ, повидимому, для всѣхъ органовъ. Это въ полномъ смыслѣ слова высшее центральное управленіе, состоящее изъ самостоятельныхъ, хотя и взаимно связанныхъ центровъ; это -- такъ называемый корковый слой полушарій. Онъ состоитъ изъ слоевъ связанныхъ ихъ отростками различной величины и формы нервныхъ клѣтокъ. Въ различныхъ частяхъ этого управленія расположены центры внутреннихъ органовъ, центры движеній, центры слуха, центры зрѣнія, высшіе разсудочные и направляющіе центры и т. д. Это конечный высшій этапъ, до котораго доходятъ, предварительно пройдя станціи низшаго порядка, приводящіе пути отъ всѣхъ органовъ и отъ котораго, въ свою очередь, расходятся выводящіе пути также ко всѣмъ органамъ. "Между нервными элементами, -- замѣчаетъ д-ръ Lays,-- одни, наиболѣе низшіе съ точки зрѣнія іерархической конституціи, исключительно посвящены актамъ питанія периферическихъ тканей, тогда какъ другіе, въ центрахъ, имѣютъ въ своемъ завѣдываніи большія колеса живой машины; одни изъ нихъ регистрируютъ операціи чувства, другіе завѣдуютъ двигательными процессами. Наконецъ, на вершинѣ находится область психической дѣятельности, сѣрые элементы воры, которые, несмотря на особыя свойства, тѣмъ не менѣе, въ своихъ динамическихъ проявленіяхъ обнаруживаютъ тѣ же основныя особенности живой матеріи вообще и нервныхъ клѣтокъ въ частности: чувствительность, автоматизмъ и свойство сохранять полученныя впечатлѣнія".
Въ тѣхъ случаяхъ, когда направляющее вліяніе высшихъ разсудочныхъ центровъ или временно парализуется, или устойчиво поражается недоразвитіемъ, тогда низшіе и уже не подчиняющіеся центры становятся самостоятельны въ своей дѣятельности, послѣдняя получаетъ полный просторъ и, не сдерживаемая въ должныхъ границахъ, нерѣдко порождаетъ крайне уродливыя явленія.
Этотъ фактъ нервной, а, вмѣстѣ съ тѣмъ, и психической организаціи оказываетъ самое рѣшительное вліяніе на всѣ проявленія душевной жизни и имъ объясняется механизмъ весьма многихъ душевныхъ движеній, который, на первый взглядъ, кажется иногда весьма непонятнымъ и загадочнымъ. Высотою степени подчиненности чувственныхъ влеченій, порождаемыхъ дѣятельностью низшихъ органовъ и ихъ центровъ, разумнымъ вліяніямъ центровъ высшихъ и объясняется существованіе въ душѣ у нѣкоторыхъ людей столь сильнаго сознанія долга, что оно почти безъ труда направляетъ всѣ дѣйствія и подавляетъ всѣ нехорошія и всѣ нечистые порывы. Напротивъ, слабостью этого подчиненія объясняется та нравственная распущенность и дряблость, несчастные носители которыхъ, ясно сознавая вредъ или некрасивость своихъ поступковъ, тѣмъ не менѣе, не бываютъ въ силахъ воздержаться отъ нихъ, легко увлекаются могучими влеченіями и легко падаютъ въ возникающей борьбѣ. По собственному признанію Альфіери, только благодаря безумной любви къ занятіямъ, онъ избѣжалъ ига любовныхъ страстей, сумасшествія и самоубійства. Въ этомъ еще случаѣ сильное влеченіе къ высшей умственное дѣятельности было достаточно властно, чтобы уравновѣсить и даже побороть ясно сознававшіяся въ ихъ мощи бурныя движенія души. Не то въ другихъ, болѣе выраженныхъ случаяхъ неуравновѣшенности, когда сравнительно слабая задерживательная сила высшихъ разсудочныхъ центровъ легко уступаетъ и поборается энергичными влеченіями низшаго порядка. Одинъ изъ подобныхъ примѣровъ сравнительной слабости высшихъ направляюще-задерживающихъ центровъ намъ можетъ представить хотя бы та наслѣдственница-дипсоманка, о которой разсказываетъ д-ръ Magnan. Отецъ ея былъ пьяница, а бабка со стороны матери кончила жизнь самоубійствомъ. Дѣтство и юность ея протекли безъ болѣзней и особыхъ происшествій. Впослѣдствіи у нея стали развиваться различныя странныя влеченія и, между прочимъ, ею овладѣла періодически появлявшаяся неудержимая страсть къ пьянству. Въ промежутки между приступами ей казалось, однако, что влеченіе не повторится болѣе, но, несмотря на самое твердое рѣшеніе противустоять, оно снова и снова повторялось, и она снова и снова уступала ему. "Я пыталась бороться,-- разсказывала она Magnan'у,-- и повторяла громкимъ голосомъ совѣты, которые вы мнѣ часто давали и которымъ, я думала, легко слѣдовать. Я угрожала себѣ всѣми несчастіями и всевозможнымъ позоромъ, которыхъ роковою причиной будетъ эта пагубная страсть; я была увѣрена, что моя слабость приведетъ меня къ пагубѣ, но ничто не помогало, необходимо было пить". И она пила. Желая, однако, вселить въ себя отвращеніе къ вину и водкѣ, она подмѣшивала въ нихъ различныя мерзости и въ томъ числѣ ревень. Ее тошнило и рвало, но она, все-таки, пила. Подъ вліяніемъ стыда и отчаянія она сдѣлала послѣднюю попытку удержаться и съ этою цѣлью примѣшивала къ водкѣ всякія мерзости, но это не помогало. Это случай, правда, болѣзненный, но существующее въ немъ разстройство, не измѣняя процесса въ его существѣ, только рѣзче и рельефнѣе оттѣняетъ его механизмъ.
Другимъ примѣромъ намъ можетъ служить нѣкто Franèois N., представлявшійся въ разговорѣ вполнѣ разсудительнымъ и разумнымъ. Съ самаго ранняго дѣтства онъ уже проявлялъ буйный и неукротимый характеръ, имѣлъ частыя ссоры съ сверстниками я представлялъ рѣзкіе переходы отъ веселости къ печали и наоборотъ,-- особенность, отмѣчающая нервно слабыя и подбитыя натуры. При малѣйшихъ упрекахъ родителей и воспитаталей онъ начиналъ кататься по полу и предавался неудержимому бѣшенству. Рано женившись и рано начавъ злоупотреблять алкоголемъ, онъ вскорѣ какъ-то неестественно возненавидѣлъ жену и дѣтей и сдѣлалъ жизнь ихъ адомъ. Жена вынуждена была бѣжать изъ дома и не разъ подвергалась опасности быть убитой мужемъ. На разспросы доктора, N. съ вспыхнувшею и дурно сдерживаемою злобой воскликнулъ: "Я уничтожу ея жизнь или она мою; я ихъ разорю, я ихъ обезчещу и затѣмъ убью себя, потому что нельзя жить при такихъ страданіяхъ, какъ мои". Въ этомъ примѣрѣ мы имѣемъ передъ собою человѣка, у котораго сдерживающее и умиряющее вліяніе высшихъ разсудочныхъ центровъ, направляющихъ дѣятельность, почти не развивалось, а, напротивъ, ослаблялось привычкой и алкоголемъ, а потому почти отсутствуетъ, вслѣдствіе чего влеченія и порывы, возникающіе изъ тайниковъ дурно тонирующей растительной жизни, получили полный просторъ и, не сдерживаемые, являются опредѣлителями безобразныхъ дѣйствій и поступковъ.
Тою же крайнею недостаточностью подчиненія въ данное время объясняется и наблюдаемая иногда импульсивность, при наличности которой стремящіяся перейти въ дѣятельность влеченія, зарождающіяся въ тѣхъ или иныхъ низшихъ центрахъ, всецѣло овладѣваютъ человѣкомъ, превращаютъ его въ какое-то слѣпое орудіе и опредѣляютъ къ нежеланной и даже наводящей ужасъ дѣятельности. Для пониманія механизма этихъ явленій прекрасные примѣры и, притомъ, примѣры, рѣзко выраженные въ различныхъ степеняхъ, намъ могутъ представить эпилептики. Иногда дѣятельность высшихъ разсудочныхъ центровъ у нихъ вовсе отпадаетъ и въ этомъ состояніи они совершаютъ рядъ безумныхъ, но крайне сложныхъ дѣйствій, указывающихъ на дѣятельность центровъ головнаго мозга. Одинъ изъ нихъ совершилъ въ такомъ состояніи длинное путешествіе изъ Франціи въ Бомбей, гдѣ и очутился къ крайнему своему изумленію, ничего не вѣдая о своей поѣздкѣ. Другой, наблюдавшійся мною въ клиникѣ Крафтъ-Эбинга, пріѣхалъ въ такомъ состояніи изъ Богеміи въ Грацъ, гдѣ разыскивалъ какое-то учрежденіе, будто бы снаряжающее экспедицію въ Африку, и гдѣ, по нѣкоторой странности своихъ поступковъ, онъ былъ задержанъ полиціей и доставленъ въ госпиталь. То же иногда наблюдается и въ состояніи естественнаго и гипнотическаго сомнамбулизма, когда исчезаютъ представленія времени и окружающей обстановки и когда, тѣмъ не менѣе, совершаются крайне сложныя дѣйствія. Кондильякъ, напр., писалъ въ такомъ состояніи.
Иногда же въ дѣятельности эпилептиковъ, подъ вліяніемъ "эпилептическаго удара", какъ бы "уничтожающаго на время наиболѣе высшіе центры мозговыхъ полушарій", наблюдаются импульсы, оттѣняющіеся характеромъ "роковой неудержимости", подъ вліяніемъ которыхъ они нерѣдко совершаютъ ужасающія своимъ варварствомъ, но не мотивированныя преступленія. Слѣдующій случай прекрасно обрисуетъ намъ психическій механизмъ подобныхъ явленій.