Въ 1709 г. Феленбургъ, увлеченный примѣромъ и идеями Песталоцци, основалъ близъ Берна обширное воспитательное учрежденіе d'Hofwel, которыхъ онъ завѣдывалъ до самой своей смерти въ 1845 году. Учрежденіе распадалось на 5 частей. Въ немъ была высшая школа для дѣтей достаточныхъ классовъ, деревенская шкода для бѣдныхъ, средняя реальная школа (средняя между первой и второй), нормальная постоянная школа, въ которую поступали изъ школы для бѣдныхъ хорошіе ученики, желавшіе сдѣлаться учителями, и, наконецъ, нормальная школа для учителей.
Вначалѣ въ шкодѣ для бѣдныхъ было отъ 15 до 20 дѣтей, а затѣмъ число ихъ возрасло до 100, и тогда изъ нихъ стали образовывать отдѣльныя фермы* человѣкъ въ 30, причемъ работы по постройкамъ и расчисткѣ производились самими дѣтьми. Съ 1809 по 1834 годъ изъ заработковъ были покрыты всѣ издержки, исключая только 15 тыс. франк. Дѣти оставались въ шкодѣ до 21 года и ни одинъ не ушелъ ранѣе этого срока. Они исполняли полевыя и всѣ домашнія работы. Вставали дѣти лѣтомъ въ 5, а зимою въ 6 часовъ; ложились между 8 и 9 ч. Школьные уроки въ лѣтнее время длились 2 ч., а зимою 4 часа въ день. Преподавали: чтеніе, письмо, рисованіе, счисленіе, пѣніе, грамматику, начала геометріи, физики, географію и исторію страны. Верди, остававшійся во главѣ сельской шкоды Фелеибурга до 1834 года, былъ руководителемъ, другомъ и отцомъ всѣхъ этихъ дѣтей. Онъ работалъ вмѣстѣ съ ними въ подѣ, постоянно былъ при нихъ и жилъ, по примѣру своего великаго учителя, одною съ ними жизнью. Онъ училъ ихъ при всякомъ удобномъ случаѣ, въ классѣ и во время работъ. "Среди этой прекрасной и свободной природы, среди твореній Божіихъ,-- говоритъ онъ,-- ежеминутно представляются случаи упражнять память и умъ дѣтей, учить ихъ наблюдательности и возбуждать ихъ любознательность. Среди этихъ условій всегда находится гораздо болѣе средствъ для образованія, нежели въ печальныхъ и сумрачныхъ четырехъ стѣнахъ, гдѣ дѣти вынуждены сидѣть скученно другъ возлѣ друга, какъ быки подъ ярмомъ. Заключеніе въ теченіе долгаго дня вырабатываетъ въ нихъ привычку къ апатіи и дурному настроенію, а не къ трудовой, веселой и активной жизни". Верди разсказываетъ, что во время работъ, уроковъ и отдыха дѣти засыпали его самыми разнообразными вопросами. "Лучшее и болѣе дѣйствительное обученіе,-- замѣчаетъ онъ при этомъ,-- есть то, которое дается по настоянію ученика. Свѣдѣнія запечатлѣваются гораздо прочнѣе въ памяти, когда самъ ученикъ адресуетъ учителю вопросы". Это правило слѣдуетъ хорошо помнить всѣмъ воспитателямъ, особенно исправительныхъ школъ, часто имѣющихъ дѣло съ особымъ разрядомъ дѣтей. Оно выведено изъ вѣрнаго наблюденія дѣйствительности. Вопросы ученика по большей части указываютъ на интересъ, а послѣдній, въ свою очередь, на избытокъ или, по крайней мѣрѣ, на достатокъ возбужденія, способствующій прочному усвоенію и развивающій столь драгоцѣнную въ каждомъ человѣкѣ самодѣятельность, развитіе которой составляетъ одну изъ важнѣйшихъ цѣлей всякаго воспитанія. Наказаній Верли не употреблялъ и одного его выговора и замѣчаній было достаточно, чтобы вліять на дѣтей. Между учениками и учителемъ существовали самыя теплыя отношенія любимаго отца къ дѣтямъ и связи любви, уваженія и благодарности не порывались между ннія и по выходѣ учениковъ изъ школы.
Въ 1834 году Верли оставилъ школу Феленбурга, который поддерживать ее до самой своей смерти въ 1845 году, послѣ чего она прекратила свое существованіе.
Верли и его учениками были основаны и многія другія школы для бѣдныхъ. Уже въ 1849 году такихъ школъ, по словамъ Лурье и Романъ, въ Швейцарія было 32. Въ послѣдующіе годы число ихъ еще болѣе увеличилось. Всѣ онѣ были устроены по типу семьи. Каждая представляла собою маленькую ферму, состоявшую изъ учителя -- Hausvater, его жены -- Hausmutter, его дѣтей и 15--30 воспитанниковъ. Всѣ эти лица составляли какъ бы большую семью фермера, ведущую хозяйство своими силами, но за счетъ учредившей школу общины или частнаго общества. Если школа состояла изъ небольшаго числа учениковъ, то и весь руководящій персоналъ ограничивался семьею учителя, въ противномъ же случаѣ дѣти распредѣлялись на отдѣленія или семьи и въ такомъ случаѣ школа представляла уже сложное цѣлое, сложную семью, слагавшуюся изъ меньшихъ семей и находившуюся подъ руководствомъ отдѣльнаго учителя съ семьею Hausvater'а или Vorstelier'а во главѣ. Основнымъ занятіемъ, кромѣ работъ по дому и классныхъ уроковъ, было земледѣліе, скотоводство, огородничество и садоводство, считавшіяся и съ полнымъ основаніемъ и до сихъ поръ считающіяся особенно пригодными для цѣлей физическаго и умственпонравственнаго развитія испорченныхъ дѣтей. Въ послѣднее время во многихъ изъ такихъ школъ, подъ давленіемъ современнаго развитія обрабатывающей промышленности и замѣчающагося повсюду развитія стремленій отъ деревни къ городу, на ряду съ земледѣліемъ, введено и обученіе ремесламъ и время ребенка распредѣляется между классными занятіями, земледѣліемъ и упражненіями въ ремеслахъ.
Дѣти поступали въ школу въ возрастѣ отъ 6--12 лѣтъ, а оставляли ее по большей части около 16 лѣтъ. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ, впрочемъ, встрѣчались уклоненія въ ту или другую сторону.
Шкоды устраивались или общинами, или частными лицами и обществами. Обыкновенно во главѣ такихъ школъ стояли и стоятъ административныя коммиссіи, выбираемыя изъ уважаемыхъ людей мѣстности и изъ членовъ обществъ. Такимъ коммиссіямъ принадлежало и принадлежитъ высшее руководство заведеніемъ и на нихъ же по большей части лежали и лежатъ и обязанности патроната по отношенію къ выходящимъ изъ школъ. Между бывшими воспитанниками и шкодою обыкновенно сохранялась тѣсная связь, поддерживавшаяся перепискою, а иногда и личными посѣщеніями. Вышедшіе обыкновенно обращались къ своему бывшему воспитателю за совѣтомъ во всѣхъ трудныхъ обстоятельствахъ своей жизни и дѣлились съ нимъ своими радостями и горемъ.
Содержались и содержатся школы на частныя пожертвованія, завѣщательные отказы, на субсидіи отъ правительства, на доходъ отъ работъ и хозяйства и на плату за воспитаніе, вносимую или общинами, или родителями и заступающими ихъ мѣсто, или частными благотворителями и обществами.
Главнымъ средствомъ вліянія въ школахъ служилъ, конечно, примѣръ руководителей, которые, какъ Песталоцци и Верди, работали и жили совмѣстно съ ввѣренными имъ дѣтьми, старшія изъ которыхъ, какъ и старшія дѣти въ семьѣ, часто были вполнѣ ихъ помощниками и съ ними они время отъ времени совѣтовались о дѣлахъ общаго дома. Другимъ средствомъ служило пріученіе къ строгому порядку, чистотѣ и настойчивому труду. Во многихъ школахъ для бѣдныхъ совмѣстно помѣщались дѣти обоихъ половъ, отдѣлявшіяся другъ отъ друга только на ночь. Такія школы существуютъ и въ настоящее время и даютъ самые благопріятные результаты. Соединеніе дѣтей не только не оказывалось неудобнымъ, а, напротивъ, представляло еще многія хорошія стороны. При бдительномъ и постоянномъ надзорѣ воспитателя между дѣтьми обыкновенно устанавливаясь прекрасныя отношенія дружбы и братства, а вліяніемъ дѣвочекъ въ общую семью вносился смягчающій элементъ. Взаимное соприкосновеніе не только не повышало возбужденія, но, напротивъ, какъ утверждаютъ лица, близко стоящія къ этому дѣлу, еще способствовало большей чистотѣ отношеній. Всякій, посѣщавшій хорошо устроенныя швейцарскія школы, дышавшій ихъ воздухомъ и знакомый съ ихъ простыми, но нравственно высоко стоящими руководителями, не найдетъ ничего страннаго въ этомъ отзывѣ.
Впрочемъ, такое школьное соединеніе подовъ для испорченныхъ и преступныхъ дѣтей и въ Швейцаріи считается неудобнымъ. Въ средѣ ихъ встрѣчается не мало уже извѣдавшихъ тайны жизни и легко способныхъ заражать и остальныхъ. У такихъ дѣтей обыкновенно приходится бороться съ дурными привычками и преждевременнымъ пробужденіемъ подовыхъ инстинктовъ. Таково, по крайней мѣрѣ, мнѣніе опытныхъ директоровъ шлиренской, бехтельнской и другихъ исправительныхъ колоній.
Учрежденіе земледѣльческихъ школъ, по свидѣтельству отчета Дюкпесьо, лично изучавшаго въ 1850 году швейцарскія учрежденія, въ значительной мѣрѣ споспѣшествовало уменьшенію бѣдности въ Швейцаріи и служило нѣкоторою задержкой развитію пауперизма.