-- М-me Савенъ, развѣ вы не знаете, что при Людовикѣ XIV знатныя дамы носили очень и очень открытыя платья. Нѣтъ, нѣтъ, тутъ нѣтъ ничего преувеличеннаго, это въ характерѣ того времени...
И расправляя своими розовыми и полными пальчиками излишнія выпуклости невообразимо нескромнаго газа, она, улыбаясь, прибавила:
-- Нѣтъ, нѣтъ, положительно ничего нѣтъ преувеличеннаго. Мари, дайте мнѣ коробочку съ мушками, - сказала она горничной.
Тетушка помочила свой палецъ аристократической слюнкой, опустила его въ коробочку съ разсѣяннымъ видомъ, потомъ держа на воздухѣ палецъ, вооруженный чернымъ пятнышкомъ, она внимательно посмотрѣлась въ зеркало, съ минуту была въ нерѣшимости и вдругъ рѣшительнымъ движеніемъ и съ удивительной ловкостью, пафъ!... Посадила мушку именно на то мѣсто, гдѣ корсажъ былъ вырѣзанъ по модѣ временъ Людовика XIV.
-- Это ее скроетъ, - шептала она. - Это отвлечетъ вниманіе.
Она добродушно улыбнулась.
Черненькая мушка, какъ Божія коровка между двухъ розъ, была налѣплена съ чрезвычайнымъ тактомъ: ни очень низко, ни очень высоко. Она пряталась, хотя и была замѣтно видима, въ полутѣни, въ углубленіи...
Критика, склонная къ злословію, сказала-бы впрочемъ, "въ самомъ дѣлѣ здѣсь нѣтъ ничего преувеличеннаго".
Въ сущности-же преувеличеніе существовало, и я полагаю, оно произошло оттого, что тетушка моя и не подозрѣвала объ этомъ.
А можетъ быть это произошло и оттого, что подъ вліяніемъ археологическаго предубѣжденія и вполнѣ повинуясь модѣ нашихъ прабабушекъ, стягивающихъ себѣ грудь, тетушка и не подумала, что это стягиваніе преувеличиваетъ нѣсколько полноту этой груди.