-- Ты.
-- Мы будем с села Ганькина. Шел, ваше благородие, по обеду на Кузьминское, баба моя рожает в больнице, труден у нее этот случай, боязно, кабы Бог не прибрал. Субтильная у меня, ваше благородие, баба.
-- Ладно, брат. Имя твое?
-- Имя мое Иван Петров Королев, крестьянин села Ганькина, беспричинно, ваше благородие, избит до полусмерти, и рубаха моя потеряла всякий цвет лица.
Адъютант беспокойно двинулся на скамейке, сказав:
-- Не мешает, думаю, посмотреть документы. Помните вчерашний случай, господин полковник?
-- Документы, это да. А ну-ка, попрошу документы.
Аркадий Петрович, засуетившись, полез в карман, говоря торопливо и не переставая:
-- Вот, сейчас, мой документ ... Конечно, документ подложный, купленный мною для того, чтобы иметь возможность добраться до линии фронта, но фамилия настоящая: Рыбаков. Я вез и царский свой документ, но выбросил его, простите, в отхожее место в Витебске, когда в гостинице делали обыск.
-- Знаем мы эти песни, слышали, -- встав, недобро проговорил адъютант. Аркадий Петрович увидел его напряженное, усталое лицо, и улыбнулся против воли, как привык, униженно. Адъютант взял мандат, посмотрел, придвинул свечу, потом бросил на стол.