-- Я бы их, сукиных детей, прямо на сук.
-- Сук и к утру не обломится, ну его к собакам под хвост, вторую ночь, ей-Богу, не спал. Коли так пойдем, скоро в Москве будем. Слушай-ка, Гаврильчук, сведи-ка ты его, откуда привел, да приставь посторожить. Саша, налей.
Адъютант взял бутылку, поглядел на свет и опрокинул в стакан, вино оставалось только на донышке. Полковник выпил, крякнул, расстегнул рубаху и штаны, поглядел оплывшими глазами на пойманных, сделал губами: фу-фу-фу-х.
-- А мужика, Гаврильчук, отпусти на все четыре стороны, жена там у него, говорит, родит. Кого родит-то?
-- Как?
-- Белого, спрашиваю, родит, аль красного?
-- Как?
-- Как, как! Глядит на меня, как гусь на молнию. Коммуниста, спрашиваю, ждешь, аль русского?
-- Што прикажете, ваше благородие, то и сделаем, -- сказал Королев, кланяясь в пояс. -- Можно мне иттить?
-- Иди, брат, да морду утри, бабу напугаешь.