-- Може, дозволите заночевать на селе? Время-то, ваше благородие, неспокойное.
-- Ладно, ночуй. Ну, веди их, Гаврильчук.
Аркадий Петрович не пытался протестовать, был он скован страхом, растерянностью, был подавлен и будто уж не жив, машинально поклонился и пошел за солдатом вяло и послушно. Ночь была душная, томящая, воздух плотен, ветер стих. Солдаты подремывали на завалинке.
Королев протянул Аркадию Петровичу большую свою руку.
-- Прощевай, покеда, помоги тебе Бог, чтобы благополучно. А я тут вот с земляками перемогусь.
Аркадий Петрович пожал Королеву руку и побрел за Гаврильчуком, побитый и растерянный. На селе еще слышен был хохот, а избы стояли настороженные, невеселые, окошки светились лишь кое-где. И опять прошли калиткою в кособоком плетне, опять пошли садом, тихим и сонным гумном. В яблонях шуршала трава, возился кто-то.
-- Да легче ты, черт, -- сказал дурной голос, -- вишь лежит, как мертвая.
-- Ладно, на тебя хватит, -- сказал другой прерывисто.
Гаврильчук повел головой:
-- Ребята наши балуются. Что ни село, то девок с двадцать -- в расход.