-- Стенкой образуется, -- ответил Ковалев, -- пулею-жаной.
И еще раз взъярился петух, без хрипа теперь, почти не сонный.
Аркадий Петрович, поеживаясь от сырости, спросил, глядя в светающие прощелины:
-- А чего же не попробуешь уйти? Ведь никто не сторожит.
-- А вы чего?
-- Я -- кость белая, мне не к чему.
-- То-то белая, что под замок попал.
-- Я по недоразумению.
-- Какие нонче разумения, одно разумение: либо в морду, либо в небесную чеку. А уйтить не уйдешь -- на щеколде дверь-то. Я стены здесь облазил, не, не выскочишь. Подкоп, може, стоило бы прорыть, да чем рыть будешь? Уж как оно есть, так и сбудется. ,
-- Ну, что ж, покоримся, брат. В Бога-то веришь по церковному, либо по Демьяну Бедному?