-- Кто ж это такой Кириллин-то? -- спросил товарищ, взял в горсть гриву лошади и сказал ласково: "да стой ты, черт!"
-- Товарищ Кириллин? Вы не знаете товарища Кириллина? Да он в комиссариате внутренних дел, в той комнате, что, знаете, как идти от подъезда, то третья. Безусый, у левого глаза у него родимое пятно, похожее на черный пластырь, плешив он. Лет под сорок. Да вот, взгляните на мандат.
Засунув руку, он стал искать в боковом кармане бумажник, думая: "авось, пронесет и здесь, Христа ради".
-- Ладно там. А почему попали на фронт?
-- Да я ж в Листовец еду.
-- А ведомо вам, что Листовец в руках белых?
-- В руках белых?
Товарищ отошел от лошади, облокотился о козлы и, сложив на них руки, из-под козырька стал глядеть Аркадию Петровичу в переносицу, глаза его сузились еще больше, загорелые на солнце морщинки поднялись к ним. Аркадий Петрович вынул руку из бокового кармана, поправил чемодан, чтобы не лез на ноги, колени его коломытно свело.
-- К завтраму ж отобьете, товарищ...
"Не пронесет, не пронесет", -- впивался ему в мозг гвоздочек.