Воспевая гимны "религии плодородия и только плодородия -- у Моисея, у евреев и Израиля", г. Розанов просто-таки издевается над девственницами. Не довольно было ему приравнять их к "маринаду из смесей похоти", он изобрел для них и еще нелестную кличку "старые мухоморы", от яда которых -- через мглу веков -- произошли каким-то чудом "мухоморы" наших садов и бульваров, бегающие с высунутыми языками за гимназистами, студентами, столоначальниками" (с. 16)...
Апологету чадородия и плодородия думается, что сущность райской катастрофы состояла в том, что змей задумал поманить Еву, вопреки Божией воле о размножении людей, особым путем, путем урнингства -- ненарушимого девства, монашества, как бы путем Моисея Угрина и подобных... "За отлагание воли Божией о размножении прародители и претерпели наказание, а поспеши они исполнить волю Божию, по всему вероятию, избежали бы изгнания"... "И только уже за дверями рая они стали "стирать главу змия", т. е. плодиться"... Новый экзегет полагает, и с твердостью, что слова Библии о семени жены -- "перевраны" (какая речь!) в русском и славянском переводах (с. 180)...
С недопускающей возражений прямолинейностью он твердит все в том же направлении, что "многоженство считалось -- будто бы -- священнее одноженства... Бог всячески лелеял и ласкал многоженных Авраама, Иакова, а одноженный Исаак был "так себе" у Бога"... "Да и понятно: если женность -- хорошо, то многоженность -- лучше одноженности, как пять лучше, больше единицы, как полководец, выигравший три сражения, лучше выигравшего одного"... (с. 14). Ну, на арифметических-то аналогиях можно ведь залезть в трясину: "выпить одну рюмку водки или вина "стомаха ради" -- хорошо; две -- лучше; а двадцать две -- совсем восторг"... А вино ведь не проклято Богом, а благословенно для употребления; однако... многопитие, увы, печальнее малопития!..
С точки зрения заповеди Божией о размножении человечества путем рождений гроша, по нашему мнению, не стоят все эти восторги пред священными блудницами, пред "sainte prostitute" Египта... Какой же "плод" может вырасти на обеспложенном ядом проституции дереве? Кто надеется вырастить хотя бы тощий злак на заезженной дороге?.. Если верить г. Розанову, то египтяне будто бы не гнушались вступать в браки с этими "всемирными невестами" после того, как они в бурной молодости "испили все", "насытились" всем в дни свобод, по нашему бы сказать -- в дни безудержного распутства, -- "блуда". Египтянам казалось, что эти "бывшие водопады" распутства, эти отставные, "священные блудницы" превратятся в замужестве в тихие ручейки -- в "верных жен", в любящих "матерей" (с. 47, 48, 87, 88)... Евреи иначе о них думали: "позорная жена -- гниль в костях мужа", -- "земля трясется и не может перенести, когда позорная женщина выходит замуж" (Прит. XII, XXX)... Среди сынов Израиля не должно быть ни блудниц, ни блудников... Прелюбодейстовавшая дочь жреца сжигалась огнем -- за бесчестие отца (Втор. XXIII; Лев. XXI)... Розанов отыскал "в комнатках" Иерусалимского храма "священных блудниц" (с. 87)... А вот д-р А. А. Пясецкий, автор книги "Медицина по Библии и Талмуду", нашел, что законодательство евреев строжайшими мерами искореняло проституцию, стремясь к аболиционизму -- к уничтожению этого постыднейшего "рабства", в когтях которого гибли молодые жизни блудниц и блудников...
Вопреки моралистам, г. Розанов кричит, будто девицы рождают не в силу разврата, а в силу неодолимого влечения к материнству, в исполнение воли Божией и закона природы (с. 163). Может быть, и так, а может быть, и совсем не так: разве не существует нигде этих отвратительных и ужасающих абортов, вытравлений плода, этих поспешных "спихиваний" "желанных" малюток в чужие черствые, холодные руки? Где тут материнство?
Отдает парадоксом утверждение г. Розанова, будто "христианство растлевает своими браками семью", будто оно "потрясло очаги рождения", "разрушило недра мира", как бы "прокололо иглой мировой зародыш", "зародышевую сущность мира" (с. 67, 118). Подумаешь, что И. Христос приходил на брак в Галилейскую Кану не с радостью и с милосердием, а с угрюмым челом и с хирургическим ножом или иглой, чтобы прокалывать мифический мировой зародыш! И как будто это не христианский, а эллинско-языческий апостол говорит: "Вдаяй браку свою деву -- добре творить?"
Парируя эти события и речи, г. Розанов указывает на двойственность в отношениях христианства к браку: оно то благословляет брак, радуется брачному соитию мужа и жены, то переносит свое благоволение к скопчеству, к вечной девственности, указывая на Христа как единственный объект истинной любви, предпочтительный перед отцом, матерью, сыном, дщерью. "Отрекись от всего, иди за Мной, люби Меня одного" -- вот чего требует Христос! Что сказать в защиту брака?
Да то же самое, что можно сказать о любви к себе и ближним: себя нужно любить, но бывают моменты, что требуется принести себя в жертву за благо ближнего, "положить душу свою за други своя"... Христианство признает брак великой священной тайной, но выше этой святыни оно полагает иную святыню -- любовь ко Христу, жениху возлюбленному каждой человеческой души... И если семья налагает путы на душу, возлюбившую Христа, то эти путы не грех и разорвать: нельзя же двум господам сразу служить!
Едва ли засим справедливо называть "вилянием" христианства, если оно не обязывает всех и каждого непременно вступать в брак: "могий вместити да вместит!" Вот его справедливый принцип. Не у всех людей есть склонность к брачной жизни, не все одарены силами устроять в должном порядке очень сложный семейный очаг. Не у каждого характер покладистый, способный на компромиссы, которых ведь может потребовать семья. Достаточно здесь вспомнить "уход" Толстого из семьи: встречай семья лаской, приветом, согласием всякое новшество в глазах главы семьи, Толстой никогда не покинул бы родного гнезда... Есть немало профессий, где продуктивнее может работать бессемейный человек, чем человек, обремененный семьей. И я положительно не понимаю, на каком основании Розанов "злится" на преп. Моисея Угрина, когда тот сказал то, что имел право сказать: "Пусть все праведники спаслись с женами, а я не могу спастись с женой!" Розанов называет преподобного "глупым", "злым" монахом ("продолжи монах глупую мысль свою"; "на что монах злится?") за то, что он ссылается на исторические примеры гибели мужей из-за жен. Но знает ли он, Розанов, что в священной Библии есть "повесть" на тему о том, "что всего сильнее на свете"? И что в этой повести о женах, между прочим, сказано: "Многие сошли с ума из-за женщин и сделались рабами через них, многие погибли и сбились с пути, и согрешили через женщин". В этой же "повести" говорится о глупом положении Царя, в какое его поставила царская наложница (II Ездр. IV). Что же, преподобному Моисею следовало знать только заповедь о размножении, а эту повесть той же священной Библии пропустить мимо ушей?
Удивительно слышать от г. Розанова о женоненавистничестве преподобного, а в связи с ним -- и о кулаках церкви, поднятых на жену и мать (с. 176). Неужели отказ Моисея Угрина удовлетворить похоть блудной жены есть уже ненависть к женщинам? Помилуй Бог, какая хромая логика! "Не могу, значит, ненавижу". Не может слабый глаз переносить света, значит, он ненавидит свет?! Не хочу я есть поросятину в постные дни -- значит, ненавижу ее? Старые мехи не переносят нового вина -- рвутся от него -- но ведь не от ненависти к нему...