-- Дайте мнѣ еще одинъ отвѣтъ, князь, сказалъ онъ, превозмогая свой гнѣвъ: -- правда ли наконецъ, что въ вашемъ уѣздѣ, гдѣ я никогда не пользовался общимъ расположеніемъ, теперь началась открытая война со мной и моими добрыми ракитинцами? Правда ли, что на основаніи слуховъ о будто бы разстроенныхъ дѣлахъ нашихъ, будиловскіе помѣщики точатъ зубы на лучшія изъ помѣстій нашего края? Я стыжусь и не хочу вѣрить слухамъ, которые до меня доходятъ; но согласитесь, когда слухи переходятъ въ дѣло, по неволѣ повѣришь о существованіи какого-то комплота, какой-то компаніи на акціяхъ въ наше время, какой-то партіи торгашей, клеветниковъ и сплетниковъ! Кто руководитъ этимъ народомъ (будиловцы слишкомъ просты, чтобъ дѣйствовать самимъ по себѣ), того я не знаю, но не скрою ни отъ васъ, ни отъ моихъ петербургскихъ друзей, что вокругъ насъ дѣлается что-то недостойное образованнаго свѣта. Вчера пріѣзжалъ ко мнѣ съ визитомъ какой-то медвѣдь, выторговавшій себѣ деревню бѣднаго Семена Игнатьича; на дняхъ разсказали мнѣ о какихъ то еще трехъ новыхъ ракитинскихъ помѣщикахъ! Мы не хотимъ ихъ общества, они не смѣютъ селиться возлѣ насъ, не спросясь того, хотимъ ли мы такихъ новыхъ сосѣдей... И чувствуя, что наконецъ началъ городить вздоръ, нашъ высокомѣрный господинъ замолкъ, вопросительно глядя на князя Бориса.
-- Вы мнѣ разсказываете удивительныя, небывалыя вещи, любезнѣйшій Сергѣй Львовичъ, кротко отвѣчалъ Кадницынъ:-- и я жалѣю только объ одномъ, зачѣмъ я не имѣю власти и вѣса въ будиловскомъ уѣздѣ: я бы остановилъ подобныя дѣла, если они точно дѣлаются. Я, сами видите, живу пустынникомъ, но до меня доходили кое-какіе слухи. Одинъ разъ будиловскіе помѣщики, изгнанные остракизмомъ изъ вашего уѣзда, сказали мнѣ: "а все-таки мы попадемъ туда -- не какъ гости, а какъ хозяева"!-- Я, признаюсь вамъ, ничего не нашелъ сказать противъ, знаете: au bretteur, bretteur et demi. Идея войти обладателями въ тѣ имѣнія, гдѣ насъ считаютъ за звѣрей, даже показалась мнѣ оригинальною. Но я не предполагалъ, чтобъ острота перешла въ дѣйствительность. Я не предвидѣлъ цѣлаго ряда беззаконностей, на которыя посягнули наши камчадалы-будиловцы. Ихъ поступки нарушаютъ всѣ мѣры человѣческаго терпѣнія. Селиться въ уѣздѣ, гдѣ насъ не хотятъ признавать товарищами -- селиться ни у кого не спросясь?.. это ужасно. Жить кулаками, копить деньги и потомъ покупать на аукціонѣ сосѣднія имѣнія, поступившія за долги въ продажу -- да это беззаконіе отъявленное! Пріобрѣтать виллы, не умѣя носить фрака, выживать людей, жившихъ такъ весело, получать за свои деньги оранжереи, не зная толку ни въ апельсинахъ, ни въ персикахъ -- это нарушеніе всѣхъ свѣтскихъ приличій! Семеновъ, у котораго въ лѣсахъ какъ-то потѣшились ваши люди, на дняхъ купилъ въ ракитинскомъ уѣздѣ цѣлую лѣсную дачу; да какъ дешево!... я только могу дивиться и пожимать плечами! Вы будете совершенно правы, Сергѣй Львовичъ, если накажете будиловцовъ но заслугамъ,-- у васъ столько связей и средствъ; весь Петербургъ знаетъ, какъ изящно живутъ ракитинскіе дворяне; весь Петербургъ потеряетъ, если на ихъ мѣсто явятся вандалы и камчадалы. Нуту и мадамъ Гюмери потеряютъ въ нашей губерніи практику,-- въ глазахъ свѣтскаго человѣка и это вещь немаловажная. Что до меня, я на вѣки отступаюсь отъ будиловскихъ кулаковъ, отъ всего сердца признаю ихъ невѣждами и камчадалами...
-- Прощайте, Борисъ Петровичъ! возопилъ Парховскій, вскакивая съ мѣста, направляясь къ двери и оборачиваясь около порога къ хозяину.-- Прощайте, ваше сіятельство, вы поступаете истинно по-дворянски и по-товарищески! Теперь я все понимаю, теперь я вижу, отчего вамъ нѣтъ мѣста въ столицѣ; теперь я понимаю, какого врага намъ послала судьба. Скажите же отъ меня новымъ ракитинскимъ владѣтелямъ, что не на радость они къ намъ поселяются. Гдѣ только наши границы сходятся съ ихъ землями, мы дадимъ себя знать. Пусть берегутъ они снои покосы и лѣсныя дачи, пусть только они выпустятъ свою собаку на нашу сторону!...
-- Очень, очень жалѣю бѣдныхъ камчадаловъ, а впрочемъ по дѣломъ имъ, отвѣтилъ князь Борисъ, провожая Сергѣя Львовича до передней:-- имъ точно придется довольно круто. Если дѣла пойдутъ такимъ образомъ, имъ останется одно только: во избѣжаніе дѣлъ и межеваній, скупить всѣ ракитинскія помѣстья!
-- Этого не будетъ, никогда не будетъ, говорю вамъ! отчаянно вскрикнулъ отставной полковникъ, высовывая изъ дормеза свое лицо, цвѣтомъ напоминавшее піонъ самый прекрасный.-- Этого не будетъ, пока я живъ, долго еще кричалъ онъ, и кричалъ такъ, что лошади, пугаясь крика, скакали съ удвоенной быстротою.
Къ вечеру Павелъ Ильинъ пріѣхалъ къ Борису Петровичу, съ подвязанною рукою и усами почти до груди.
VII.
Угрозы руководителя ракитинскихъ щеголей не были напрасными угрозами. Непріязненность возстала и повлекла за собой неизчислимыя непріятности для каждаго изъ будиловцевъ, осмѣлившихся купить хоть клочокъ земли въ сосѣднемъ уѣздѣ. Ставя послѣдній рубль ребромъ, и зная, что терять уже нечего, пріятели Сергѣя Львовича стали кляузничать и пускаться на дѣла ничѣмъ неизвиняемыя. Сотни дѣлъ по разнымъ пограничнымъ спорамъ поднялись изъ забвенія, а къ нимъ поминутно прибывали новыя претензіи за выкошенные луга, выловленную рыбу въ озерахъ и за другія нарушенія сосѣдняго благоприличія. Все это жаловались ракитинцы; и точно, ни одна собака, принадлежавшая новымъ владѣльцамъ, не перебѣгала межи безнаказанно, и мало того, что встрѣчала лютую смерть на чужой почвѣ, но еще навлекала на своего обладателя цѣлый процессъ. Сергѣй Львовичъ съ братьей наконецъ дошли до крайностей, поставляя себѣ за честь чѣмъ-нибудь повредить новымъ сосѣдямъ, вытоптать охотой ихъ луга, повредить лѣсъ и засѣянныя поля какимъ бы ни было способомъ. Ихъ дворовые люди, по обычаю дворовыхъ людей, всегда готовые на проказы, уже сами отъ себя цѣлыми партіями вторгались въ чужія владѣнія, съ наслажденіемъ лупили березки, стрѣляли дичь и такъ далѣе, и новые сосѣди терпѣли все, и по обыкновенію, ждали своей минуты.
И долго не приходила эта минута, но наконецъ далеко впереди обозначился свѣтлый день, который могъ прекратить или по крайней мѣрѣ ослабить утомительную борьбу. Выборы близились, нѣсколько ракитинскихъ имѣній еще было продано,-- опять таки продано людямъ новымъ; и камчадалы, тщательно пересчитавши свои ряды, увидѣли себя, если не въ полной силѣ, то по крайней мѣрѣ въ количествѣ довольно почтенномъ. Ихъ число прибывало съ каждымъ мѣсяцемъ, съ каждымъ мѣсяцемъ число недруговъ убывало. Многіе изъ этихъ послѣднихъ господъ, сосчитавъ свои доходы и убѣдясь въ невозможности жить роскошно, спаслись въ Петербургъ, точно также какъ за нѣсколько лѣтъ назадъ укрылись отъ петербургскихъ расходовъ въ сѣнь своего сельскаго уединенія. Въ этомъ отношеніи они очень напоминали собой школьника, съ наслажденіемъ марающаго разными пробами пера, рисунками, розчерками свой единственный полулистъ бумаги -- испачкавъ одну его сторону, мальчикъ переходитъ къ другой и отдѣлываетъ ее такъ плотно, что прежде начерченная сторона кажется гораздо болѣе чистою. И опять повернувъ свой листокъ, нашъ шаловливый ученикъ снова пускается рисовать лошадокъ и солдатиковъ, пока наконецъ оба поля превратятся въ одинъ сплошной океанъ чернильныхъ пятенъ, между которыми нѣтъ мѣста, чтобъ поставить еще хоть одну точку.
Съ отъѣздомъ нѣсколькихъ задорныхъ любителей великолѣпія, ни одинъ изъ ракитинцевъ, сколько-нибудь наклонныхъ къ осторожности, началъ мыслить о спокойствіи и сокращеніи расходовъ. "Къ чему ведетъ насъ война съ бывшими будиловцами?" такъ спрашивали они у себя сами: "мы имъ дѣлаемъ вредъ немалый, а развѣ сами отдыхаемъ на розахъ? Развѣ и безъ того незавидное положеніе наше не испортилось еще вслѣдствіе новыхъ неудовольствій?" Двое или трое осмѣлились было передать свой взглядъ Сергѣю Львовичу, но въ вознагражденіе получили много колкостей и замѣчаній, не очень вѣжливыхъ, или вѣрнѣе, очень невѣжливыхъ. Неудовольствіе быстро усилилось, разгорѣлось, и въ числѣ помѣщиковъ сыскались особы, прямо говорившія о выборѣ въ предводители Кадницына, какъ человѣка добраго, тихаго и въ добавокъ нейтральнаго. Только того и ждалъ Борисъ Петровичъ, хотя ему хотѣлось не предводительства, а только первой возможности сгрупировать возлѣ себя всѣхъ благоразумныхъ людей верхолянскаго края. Онъ собралъ въ своемъ имѣніи всѣхъ бывшихъ будиловцовъ и новыхъ своихъ пріятелей, устроилъ обѣдъ самый великолѣпный; послѣ обѣда поблагодарилъ дворянъ за честь ему предложенную, и наотрѣзъ отъ нея отказавшись, назвалъ Ильина какъ предводителя полезнаго, дѣятельнаго, молодого и совершенно способнаго воротить спокойствіе въ нѣдра ракитинскаго края. Предложеніе князя удостоилось громкаго одобренія; Павелъ Ильичъ же переконфузился, покраснѣлъ какъ дѣвушка и отъ полноты чувствъ не могъ сказать ни одного слова. Онъ уже находился въ отставкѣ и рана пророчила ему, можетъ быть, нѣсколько лѣтъ спокойствія поневолѣ. Долго и не интересно было бы передавать читателю всѣ маневры и стратегическія движенія обѣихъ партій до рѣшительной сшибки; но, чтобъ онъ съ своей стороны могъ заинтересоваться тою или другою,-- мы въ немногихъ словахъ выскажемъ мысли и побужденія, ими руководившія.