-- Ну, подумалъ Кадницынъ, направляясь встрѣчать гостя -- должно быть плохи дѣла въ чужомъ лагерѣ.
-- Князь Борисъ Петровичъ, произнесъ Парховскій, остановившись прямо противъ хозяина, и посмотрѣвъ ему въ глаза своими, значительно потускнѣвшими очами: -- друга, или непріятеля вижу я въ эти минуты передъ собою?
Хозяинъ въ свою очередь посмотрѣлъ на гостя. Сергѣю Львовичу точно приходилось плохо,-- за эти годы онъ пополнѣлъ, но сталъ блѣденъ и плѣшивъ.
-- Полноте, полковникъ, сказалъ Кадницынъ, протягивая руку: -- я вамъ скажу одно съ полной откровенностью: я не вѣрю въ непріятелей. Если люди не сошлись -- они расходятся; но какъ они могутъ дѣлаться врагами, того я не понимаю.
Разговоръ, повертѣвшись нѣсколько минутъ около пустыхъ предметовъ, наконецъ принялъ желаемое направленіе.-- Я пріѣхалъ къ вамъ, князь, началъ Парховскій: -- по дѣлу щекотливому, вполнѣ полагаясь на вашу честь и знаніе свѣта. Вамъ угодно было интересоваться молодымъ офицеромъ Ильинымъ, съ которымъ мы немного повздорили тому года четыре. Онъ сватался за мою дочь, сватался неловко и неосторожно, какъ всѣ почти молодые люди это дѣлаютъ; я отказалъ ему жостко и прямо, какъ сдѣлалъ бы на моемъ мѣстѣ всякій отецъ, изъ людей, жившихъ въ свѣтѣ и дорожащихъ связями. Намеки Ильина на взаимность со стороны Ольги меня вывели изъ себя: иначе и не могло быть съ человѣкомъ, всегда бывшимъ главою въ своемъ семействѣ, привыкшимъ къ безпрекословному повиновенію и слишкомъ нѣжному для того, чтобъ много думать о нѣжности молодыхъ голубковъ. Будь вся исторія ведена умнѣе и черезъ опытныхъ посредниковъ, дѣло могло бы устроиться, ибо къ молодому человѣку я чувствовалъ расположеніе. Даже отпуская его...
-- Не прогоняя ли? улыбнувшись перебилъ князь Борисъ.
-- Пожалуй, прогоняя, продолжалъ Сергѣй Львовичъ, тоже улыбнувшись, хотя немного кисло:-- даже прогоняя его я не потерялъ своего къ нему расположенія, хотя по правдѣ сказать,-- о возможности брака не думалъ, о капризѣ же Олиньки судилъ какъ о сантиментальности молоденькой дѣвушки. Года показали мнѣ мою ошибку. Не выдавайте тайны безукоризненной, благородной, чистой дѣвушки: моя Ольга любитъ Павла Ильича съ постоянствомъ героини. Ни разлука, ни мои жосткіе упреки, ни четыре года времени не ослабили ея впечатлѣній. Какъ ни страдаетъ во мнѣ гордость отца и свѣтскаго человѣка, но я долженъ сказать, что не имѣю силъ поперечить чувствамъ молодости. Кто любилъ самъ и женился но любви, тотъ не будетъ суровымъ отцомъ. Я слыхалъ, что Ильинъ служитъ на Кавказѣ, и, продолжая службу, можетъ современемъ занять въ обществѣ положеніе, отчасти достойное моей дочери. Вотъ все, что я желалъ сказать вамъ, князь, какъ его другу и покровителю... Онъ слишкомъ увѣренъ въ томъ, что дочь моя его помнитъ, но, можетъ быть, ему не будетъ лишнимъ, пріѣхавши въ нашъ край, узнать, что и родители ея неспособны слишкомъ долго противиться благородной привязанности.
Всѣ эти умныя рѣчи князь Борисъ выслушалъ такъ, какъ иной диллетантъ слушаетъ пѣніе искусной пѣвицы, имѣющей и птичью методу и силу, однимъ словомъ, все нужное для пѣнія, кромѣ женскаго, простого голоса.
-- Почтеннѣйшій Сергѣй Львовичъ, въ свою очередь началъ князь, располагая свою рѣчь самымъ искуснымъ образомъ: -- не знаю, какъ благодарить васъ и вашу откровенность за сочувствіе къ моему доброму Павлу Ильичу; на счетъ секрета прибавлять ничего не желаю: порядочные люди не выдаютъ чужихъ, особенно женскихъ, тайнъ. Слова ваши и еще болѣе смыслъ вашихъ рѣчей -- тутъ Кадницынъ улыбнулся какъ нельзя дружественнѣе, боясь не кольнулъ ли уже слишкомъ своего гостя -- будутъ переданы нашему храброму кавказцу во всей точности; онъ ихъ оцѣнитъ, ибо всегда былъ уменъ, а въ эти года поумнѣлъ еще больше. Но не примите въ дурную сторону, если я, въ благодарность за ваше снисхожденіе къ моему молодому пріятелю, скажу вамъ нѣсколько словъ относительно лица, частью заинтересованнаго ръ нашемъ дѣлѣ: вы догадываетесь, что я разумѣю Ольгу Сергѣвну. Я не могу достаточно надивиться ея геройскому постоянству, ея долгой памяти о счастливцѣ, умѣвшемъ тронуть ея сердце -- и будь я на мѣстѣ нашего полковника, я бы счелъ за счастье всю жизнь стоять на колѣняхъ передъ такимъ чистымъ, преданнымъ, безкорыстнымъ существомъ. Но, добрый Сергѣй Львовичъ, вы не дурно сдѣлаете, если на всякій случай не будете очень обнадеживать m-lle Olga; если даже, съ осторожностью отца, приготовите ее къ худшему исходу ея привязанности! Нынѣшніе молодые люди, Сергѣй Львовичъ, не то, что были молодые люди въ наше время; въ нихъ, увы! нѣтъ и тѣни рыцарскихъ чувствъ, способности къ долгой и постоянной любви. Отъ души желалъ бы я ошибаться, но мнѣ сдается, что нашъ молодой герой забылъ и прежнюю свою пассію и ваше радушное гостепріимство. Ни въ одномъ изъ своихъ писемъ, часто упоминая о дѣвицахъ и невѣстахъ, не говоритъ онъ мнѣ ни словечка про вѣрную, преданную Ольгу Сергѣевну. Это можетъ происходить отъ глубины чувствъ, а можетъ имѣть причиною и полное забвеніе. Мало того: отправляясь въ путь, Ильинъ былъ предубѣжденъ не въ пользу Ольги Сергѣевны,-- простите мою откровенность. Онъ осмѣливался думать, что это невинное созданіе съ намѣреніемъ завлекало его въ сѣти, играло имъ безжалостно и безпощадно; что она, зная ваше предубѣжденіе противъ неравныхъ браковъ, была ограждена со всѣхъ сторонъ и шла по пути слишкомъ... разсчитанному. Мало ли странныхъ мыслей приходитъ въ голову человѣку, оставшемуся съ носомъ,-- вы со мной согласны, Сергѣй Львовичъ?
Сергѣй Львовичъ смутно чувствовалъ какую-то горечь и иронію въ словахъ князя, но придраться не могъ ни къ одному выраженію, хотя въ душѣ его нѣчто и мутилось и волновалось. Нашъ Сергѣй Львовичъ позаржавѣлъ въ деревнѣ и уже утратилъ полное разумѣніе тонкаго, дипломатическаго языка, который тѣмъ хорошъ, что, умѣя владѣть имъ, можно отдѣлать своего недруга въ глаза, при всемъ свѣтѣ, и истрепавши его самымъ безжалостнымъ образомъ, отойти прочь съ веселымъ духомъ и вѣжливой улыбкою. Князь Борисъ родился и выросъ въ семействѣ не только изящномъ и свѣтскомъ, но сверхъ того еще свято хранившемъ преданія стараго щегольского времени, тѣхъ годовъ, когда мужчины еще умѣли говорить отлично, а женщины владѣли тонкой насмѣшкой, какъ дорогимъ оружіемъ. Парховскій, хотя былъ старше князя, но по всему принадлежалъ къ нашему положительному и отчасти дубоватому вѣку; оттого въ настоящія минуты онъ состоялъ въ полномъ распоряженіи Бориса Петровича, и хотя чувствовалъ, что ему даютъ щелчки, но не могъ поймать руки ихъ расточающей. Онъ началъ раскаиваться, что повелъ рѣчь про Ильина, и сталъ отзываться обо всемъ дѣлѣ съ небрежностью стараго денди, а князь Борисъ, впадая въ тотъ же тонъ, отнялъ у него послѣднюю надежду на сдѣлку, сказавши такія слова: "Если Павелъ Ильичъ не способенъ цѣнить своего счастья, то Ольга Сергѣевна, съ ея красотою, молодостью и состояніемъ, найдетъ себѣ сотню жениховъ и болѣе знатныхъ и болѣе замѣтныхъ въ обществѣ." Или намекъ на состояніе, или можетъ быть, улыбка, его сопровождающая, наконецъ взорвали Парховскаго, одареннаго крутымъ нравомъ отъ природы и сверхъ того такъ избалованнаго долгими годами общей угодливости.