Прошло опять нѣсколько времени, Павелъ Ильичъ опять возвратился въ Екатерининское и, явившись къ князю Борису, котораго засталъ въ кругу будиловскихъ сосѣдей, вмѣстѣ съ нимъ потѣшавшихся исторіей крашенаго арапа, сказалъ хозяину, что желаеть поговорить съ нимъ наединѣ, и какъ можно скорѣе.
О результатѣ и о предметѣ совѣщанія читатель, безъ сомнѣнія, догадывается. Павелъ Ильичъ, признавшись въ своей безграничной любви къ дочери ракитинскаго помѣщика и давши замѣтить, что дѣвицѣ онъ болѣе чѣмъ непротивенъ, пришолъ совѣтоваться на счетъ мѣръ къ увѣнчанію своего пламени самымъ законнымъ, скорѣйшимъ и благоразумнѣйшимъ способомъ.-- "Знаютъ ли родители?" спросилъ Борисъ Петровичъ. Ему было сказано, что Парховскій, повидимому, догадывается и не сердится; что жена его, но словамъ дочери, никогда не поперечила видамъ и желаніямъ Ольги Сергѣевны.-- Стало быть Ольга на вашей сторонѣ совершенно? продолжалъ Кадницынъ.
-- Мнѣ кажется, что ни одной дѣвушкѣ я не имѣлъ счастья нравиться болѣе, отвѣтилъ офицеръ покраснѣвши.
-- Но гарантіи, доказательства, явное разрѣшеніе просить у родителей ея руку?
-- Ольга Сергѣевна говоритъ, что для нея законъ сердца -- все; что она увѣрена въ силѣ своей привязанности; что, по ея мнѣнію, любовь сама по себѣ сильнѣй всѣхъ препятствій.
-- Но желаетъ ли она быть женой вашею, жить вашими средствами, если ей не дадутъ приданаго?
-- Она столько разъ говорила, что ей надоѣли блескъ и пышность!
-- Наконецъ умѣетъ ли она жить тихо, холодна ли она къ роскоши?
-- Она столько разъ отказывала богатымъ женихамъ!
-- Чтожь она дѣлаетъ съ своей стороны: двигаетъ ли дѣло, подготовила ли отца съ матерью къ вашему предложенію?