Тутъ Илья Иванычъ выпрямился верхней частью туловища, глаза его горѣли, на сердцѣ видимо лежалъ какой-то грузъ, который нужно было сбросить во что бы то ни стало.
-- Я плачу, глядя на васъ, сказалъ онъ восторженно: -- плачу отъ радости. Здѣсь, у камина, я вижу людей, спокойно и безъ ужаса поджидающихъ завтрашняго дня, людей, никогда не знавшихъ униженія, людей, не гнушающихся мною, не платящихъ мнѣ злымъ словомъ за все, что я...
-- Ты, просто, зарапортовался, плѣшивый зефиръ, сказалъ ему на это Андрей Кондратьичъ: -- изъ-за какой радости намъ гнушаться тобой, старымъ пріятелемъ?
Но Илью Иваныча успокоить было не легко.
-- Изъ-за такой, отвѣчалъ онъ всхлипывая: -- что я человѣкъ, испившій до дна чашу всякаго оскорбленія, что я человѣкъ, самъ себѣ поднесшій эту отвратительную чашу. Да, впрочемъ, какой я человѣкъ! я не человѣкъ: человѣкъ, сказано только по привычкѣ. Я жалкое созданіе, я фокусникъ, я общій обманщикъ, я воръ,-- да, воръ,-- потому-что, при моихъ средстахъ, вести мой образъ жизни -- значитъ быть воромъ, воромъ денегъ, воромъ кредита, воромъ общественнаго положенія...
-- Да полно тебѣ, Гераклитъ, закричалъ я, хлопнувъ по плечу плачущаго гостя: -- чѣмъ городить безсмыслицу, посовѣтуйся толкомъ. Со всякимъ въ жизни бѣда случалась; коли есть рѣшимость, характеръ и энергія въ человѣкѣ, нѣтъ бѣды, съ которой ему не справиться.
-- Да у меня-то нѣтъ ни рѣшимости, ни энергіи, ни характера! съ отчаяніемъ отвѣтилъ Илья Иванычъ: -- въ рабствѣ я, въ рабствѣ самомъ презрѣнномъ, друзья мои, и ни вамъ, ни мнѣ самому не стряхнуть этого рабства! Чѣмъ я жилъ до сей поры, коли не ложью и не всякимъ беззаконіемъ? Покамѣстъ давались мнѣ даромъ паи по золотымъ промысламъ, пока мнѣ давали большія жалованья за номинальное директорство по акціонернымъ компаніямъ, пока я имѣлъ довольно силы, чтобъ соваться въ разныя праздныя должности съ содержаніемъ и наградами, пока еще тянулись суммы, въ разное время занятыя мною при помощи сильныхъ міра, я еще могъ зваться человѣкомъ; теперь же я тряпица, дрянь, ненужное отребіе. Къ какой должности вы меня можете пристроить? Какую работу выберите вы для меня, свѣтскаго шута, никогда не видавшаго, какъ растетъ хлѣбъ на полѣ, какъ люди торгуютъ, строятъ дома, совершаютъ обороты? Я умѣю чистенько написать отношеніе или подготовить докладъ на веленевой бумагѣ, да и то не ручаюсь за орѳографію. Измѣнить жизнь? убавить расходъ?-- да первый шагъ по этой дорогѣ есть кризисъ, взысканіе по векселямъ, предъявленіе росписокъ, скандалъ въ свѣтѣ, долговое отдѣленіе, исключеніе изъ службы! Нѣтъ мнѣ никуда дороги, никуда выхода,-- да и дуракъ будетъ тотъ, кто серьозно подумаетъ пособить мнѣ прочной помощью!
-- Въ такомъ случаѣ, нечего и сокрушаться, немного жостко замѣтилъ Андрей Кондратьичъ: -- коли пособить нельзя, такъ и плакаться нечего.
Лицо Ильи Иваныча на этотъ разъ озарилось лучомъ положительнаго вдохновенія.
-- Да развѣ я плачусь на свою жизнь? спросилъ онъ: -- развѣ въ мою голову можетъ проникнуть идея о возможности иного существованія? Не поняли вы меня, если оно вамъ кажется. Нѣтъ мнѣ возврата и нѣтъ спасенія, и не могу искать я ихъ; того, что пролито, не вернешь въ бутылку. Не другой жизни хочу я -- куда мнѣ такія желанія! Отдыха, маленькаго отдыха жажду я душою, добрые мои товарищи, жажду я одного дня безъ униженій, одной короткой передышки въ моей казни, одной покойной ночи, за которою бы я не боялся дня нищеты и всякого поруганія. Понимаете ли вы смыслъ этой страшной жажды, вы, у которыхъ жизнь распредѣлена впередъ на цѣлые годы, которыхъ безпокоитъ всякое, еще невыполненное, обязательство? На кого изъ васъ своя семья смотритъ съ негодованіемъ? Кому изъ васъ своя прислуга говоритъ оскорбительныя слова? Къ кому изъ васъ всякую минуту имѣетъ право вторгнуться толпа людей, вами обманутыхъ? Нѣтъ силъ выдерживать это непрерывное страданіе. Короткаго отдыха отъ всей муки я желаю, я прошу у васъ, добрые и честные люди. Вотъ разгадка моихъ малыхъ и частыхъ займовъ, вотъ вамъ ясная исторія моего положенія. Поглядите въ этотъ бумажникъ -- видите въ немъ эти три гривенника? Это остатокъ бумажки, на которую жилъ я и живу цѣлую недѣлю...