Не стану изображать въ подробности того, что дѣлалось послѣ обѣда -- разверни какой-нибудь старый нумеръ газеты съ описаніемъ любаго юбилея, и ты увидишь все, что требуется. "Обѣдъ кончился,-- но оживленная, дружеская бесѣда непрекращалась".-- "Соединившись въ одинъ родственный кругъ около счастливаго юбиляра, гости и не думали разъѣзжаться".-- "Отрадно было вслушиваться въ эти несмолкающіе, остроумные разговоры людей, сближенныхъ однимъ чувствомъ и одною привязанностью". Отрадно было и мнѣ, ибо такой дичи, такой чепухи, какую несли возлѣ меня друзья Сергія Юрьевича и нѣкоторые гости,-- не всякому доведется слышать. Къ сожалѣнію, наслажденіе мое прервалось появленіемъ Шайтанова, который подкрался ко унѣ и шепнулъ мнѣ на ухо: "надо ѣхать домой, да скорѣе":
-- А что тамъ такое? спросилъ я съ неудовольствіемъ.
-- А то, что тебя хотятъ или побить, или выгнать съ позоромъ, отвѣтилъ нашъ пріятель, показывая на уголъ залы.
Дѣйствительно, въ углу залы и недалеко около двери, на самомъ пути отступленія, стояла и гнѣвно сверкала глазами группа человѣкъ въ двадцать, изъ людей моложе и потрезвѣе. Двѣ или три дамы злого вида только что выпорхнули изъ этого синедріона.
Мы взяли шляпы и тихо пошли къ выходу, но группа тронулась на перерѣзъ мнѣ и Шайтанову. "Удираютъ голубчики", слышалось справа и слѣва. "А позвольте-ка, государь мой, спросить кое-какихъ объясненій на счетъ вашей рѣчи", спросилъ, положа мнѣ руку на плечо, о, тинъ дѣтина, имѣвшій родственное сходство съ юбиляромъ. "Хотя васъ тамъ и обнимали, однако мы оратора притянемъ къ допросу", добавилъ другой дородный гость, становясь передъ самымъ моимъ носомъ. Ясно, что меня желали окружить и немного помять въ толпѣ; времени терять было нечего.
Я стоялъ скрестивши руки, человѣка четыре враговъ находилось въ самомъ близкомъ со мною соприкосновеніи. Я слегка тронулся корпусомъ и сдѣлалъ то чуть замѣтное, мастерское движеніе, которому еще въ школѣ вы всѣ такъ дивились. Помнишь, Иванъ, какъ бывало васъ набросится на меня мальчишекъ десять, я сдѣлаю легкій поворотъ грудью и вы всѣ летите куда попало, иногда черезъ двѣ комнаты? Такой поворотъ былъ выполненъ и тутъ не безъ успѣха. Вся четверка нападающихъ отпрянула отъ меня, какъ четыре резинковыхъ мячика, налетѣвшихъ на стѣну. Это произвело огромную конфузію во всей группѣ -- пользуясь ею, мы почти дошли до большой лѣстницы.
Но злодѣи устыдились своей трусости и ринулись на насъ снова, съ нѣкоторымъ подкрѣпленіемъ. Пришлось обороняться имѣя въ тылу ступени лѣстницы, самый гибельный путь ретирады! Уже взоры мои искали въ толпѣ кого-либо для нанесенія ему перваго, жестокаго, устрашающаго удара, когда до ушей нашихъ достигли крики ужаса и смятенія изъ залы, ознаменованной юбилеемъ. Одна классная дама дико пронеслась мимо насъ, подобно кіевской вѣдьмѣ, ѣдущей на шабашъ. До насъ стали доходить возгласы: "воды, за докторомъ! пошлите въ госпиталь за ланцетомъ!-- нѣтъ ли хоть перочиннаго ножа! дайте знать супругѣ Ивана Богданыча!"
При этихъ крикахъ вся группа нашихъ противниковъ, повидимому родственниковъ и особливыхъ друзей юбиляра, кинулась въ залу, мы за ними. Зала была пуста, но въ сосѣдней,"дежурной комнатѣ", гдѣ находилось два дивана, глаза наши увидѣли бѣдственное зрѣлище. На одномъ диванѣ, безъ движенія, съ лѣвой рукой, висящей какъ плѣть, съ перекосившимся ртомъ, лежалъ самъ виновникъ юбилея. На другой суетящаяся толпа возлагала князя Сергія Юрьевича. Положеніе сего достойнаго старца было не такъ ужасно, съ нимъ просто сдѣлалось жестокое удушье, иногда нападающее на объѣдалъ преклоннаго возраста -- лицо его пылало какъ огонь, задержанное дыханіе излетало изъ устъ съ храпомъ и сопѣніемъ, галстухъ и фракъ были сняты, воротъ рубашки разстегнутъ. Всего смятенія, около дивановъ и въ залѣ, мое перо живописать безсильно. Одинъ мой ядовитый сосѣдъ за обѣдомъ спокойно потиралъ руки и лукаво шепталъ мнѣ на ухо: "вотъ вамъ и омары!"
Я бы остался долѣе и дождался развязки, но осторожный Шайтановъ не допустилъ до этого. Придерживая меня за фалду, онъ вывелъ меня къ боковому чорному ходу, повелъ какимъ-то корридоромъ прямо къ швейцару и шинелямъ, у него хранившимся. Мы взяли свои тоги, вышли изъ пансіона и доѣхали домой по прежнему простому способу, на скверной извощичьей гитарѣ.
Весь твой С. К.