-- Тѣмъ лучше для вашей компаніи, хладнокровно перебилъ я: -- пускай она благодѣтельствуетъ человѣчеству на мои двадцать тысячъ. Вотъ вамъ сто рублей за одну акцію, ее я удержу у себя, всѣ же остальныя... и я съ розмаху кинулъ тетрадь свѣтлопалевыхъ листковъ въ каминъ, около меня пылавшій. Красное пламя охватило листки, подписанные директорами,-- жертвоприношеніе совершилось.
-- Послѣ этого между нами не можетъ быть никакихъ разговоровъ, вскричалъ Биндеръ и вскочилъ со стула въ ожесточеніи.-- Жгите ужь и остальную вашу акцію,-- на смѣхъ, что ли, вы ее оставили?
-- Не на смѣхъ, господинъ Биндеръ,-- а на поученіе вамъ и компаніи вашей. Про эту акцію вы еще услышите кое-что и не разъ, во дни предстоящаго вамъ крушенія. Я вашъ акціонеръ: на тридцать ли тысячъ, на триста ли рублей, дѣло не въ суммѣ. Извольте выдать мнѣ квитанцію въ послѣднемъ взносѣ ста цѣлковыхъ -- остальное придетъ само собою.
Биндеръ подумалъ, что я отчасти поврежденъ въ разумѣ и это его нѣсколько успокоило. Онъ позвонилъ и передалъ меня на руки какому-то клерку, красавцу въ батистовой сорочкѣ, живому олицетворенію восковыхъ куколъ съ бакенбардами, вертящихся у окна парикмахерскихъ салоновъ. Клеркъ, усмотрѣвъ, что все дѣло состоитъ въ одной акціи, обошолся со мной презрительно и швырнулъ мнѣ квитанцію, напѣвая арію герцога изъ "Риголетто". Я этимъ ни мало не обидился, уѣхалъ домой и сталъ ждать своего времени.
Андрей Кондратьнчъ предвѣщалъ не напрасно: прошло около года, и прогорѣла компанія заготовленія кондитерскихъ припасовъ! Я давно замѣтилъ, что всѣ акціонерныя компаніи погибаютъ при однихъ и тѣхъ же неизбѣжныхъ симптомахъ. Какъ у чахоточнаго, сперва идетъ лихорадка, потомъ кашель, потомъ упадокъ силы и смерть, такъ въ компаніяхъ, сперва непремѣнно сгоритъ какая-то постройка, потомъ что-нибудь потонетъ на Волгѣ или въ морѣ, а наконецъ кто-нибудь изъ правленія неожиданно скончается, оставивъ дѣла въ препоганомъ состояніи. Все это было и въ моемъ казусѣ. Сперва что-то сгорѣло, потомъ что-то потонуло, наконецъ, кто-то умеръ или удралъ въ невѣдомыя страны. Акціонеровъ созвали въ трескучій морозъ въ пустыню, къ тріумфальнымъ воротамъ, и объявили имъ, что дѣло дрянь, что о причинахъ его упадка говорить слишкомъ долго, по что члены правленія и правитель Биндеръ, слѣдуя неизмѣнно правиламъ рыцарства, готовы передавать подробности о ходѣ дѣлъ всякому, кто того попроситъ, во всякій часъ дня и ночи. Акціонеры выслушали и разъѣхались въ кроткомъ молчаніи, только у подъѣзда, около саней -- услыхалъ я два или три такихъ возгласа: "Однако, это чортъ знаетъ что такое!" -- "И никто ихъ не отдуетъ!" -- "Пропали, братецъ мой, наши шесть тысячъ!" -- "Вотъ тебѣ, бабушка, и юрьевъ день!" Тѣмъ всѣ протесты и кончились, одинъ я позволилъ себѣ нѣчто большее, то есть изловилъ старшаго изъ директоровъ у подножія его маленькой изящной кареты, и заставилъ его, на морозѣ, разсказать въ подробности причины плохого состоянія компаніи. Сперва директоръ говорилъ красно и съ теплотою, но замѣтивъ, что я нарочно тяну бесѣду и переглядываюсь съ друзьями, стоявшими около, жестоко разсвирѣпѣлъ и даже сказалъ мнѣ: "государь мой, такія шутки заслуживаютъ строгаго охужденія!"
Но суроваго старика я не устрашился. На другое утро послѣ совѣщанія, ловкій коммиссіонсръ, заранѣе мною пріисканный, положилъ на мой письменный столъ записку такого содержанія: "Пра витель Биднеръ встаетъ въ 8 часовъ, обѣдаетъ въ шесть, послѣ обѣда дремлетъ, любитъ ложиться спать не позже часу ночи. Директоръ Лойдачено обѣдаетъ въ четыре, особенно не любитъ, если его тревожатъ за обѣдомъ. Директоръ Ла-Кароттъ около девяти бываетъ у своей кумы, Амаліи Карловны, очень сердится, если къ нему заѣзжаютъ около девяти..." И такъ далѣе, и такъ далѣе, разныя подробности о жизни распорядителей угасающей компаніи. Прозорливый читатель уже догадывается, для чего мнѣ нужны были такія свѣдѣнія.
Ранехонько утромъ, котораго-то января, вскорѣ послѣ полученія вышереченныхъ свѣдѣній, я уже былъ передъ квартирой Биндера и жестоко трезвонилъ въ колокольчикъ. Выбѣжавшій лакей задумалъ было принять меня грубо, но усмотрѣвъ мою богатырскую наружность и видъ, не обѣщавшій добра, вѣжливо заявилъ, что баринъ нездоровъ, худо спалъ ночью и не принимаетъ. Но остановить Ивана Александрыча трудно, весь міръ про то знаетъ. Черезъ мгновеніе я уже былъ возлѣ Биндера, дѣйствительно чѣмъ-то разстроеннаго и недоспавшаго, сидѣлъ на креслѣ и приглашалъ хозяина, въ силу даннаго правленіемъ обѣщанія -- передать мнѣ подробнѣйшую исторію хода дѣлъ компаніи для изготовленія конфектъ и кондитерскихъ припасовъ. Знаменитую мою акцію свѣтлопалеваго цвѣта держалъ я въ рукахъ съ грознымъ видомъ.
Финансовые Зсвесы нѣмецкаго происхожденія не держатъ при себѣ много прислуги -- Биндеръ понялъ, что меня не выгонишь, что въ случаѣ нужды, я справлюсь со всѣмъ его поджарымъ штатомъ, -- и понявъ все это, предположилъ обезоружить меня кротостью. Онъ прочелъ мнѣ длинную акціонерную рацею, показалъ книги и счеты; я проморилъ его часа съ полтора и отправился къ директору Лойдаченко, съ которымъ продѣлалъ ту же исторію. Еще одного изъ директоровъ, хилаго и робкаго старичка, я обработалъ въ то же утро почти до обморока: битыхъ два часа разсказывалъ онъ мнѣ о ходѣ дѣлъ и, наконецъ, умолкъ отъ изнеможенія. Приближалось обѣденное время,-- я пожалѣлъ старца, рѣшился его не трогать болѣе, заѣхалъ въ одну изъ гостинницъ Васильевскаго острова, съѣлъ кусокъ росбифа, подкрѣпилъ свои силы рюмкой портвейна, далъ отдохнуть лошади и ринулся на новые подвиги: опять къ Лойдаченкѣ, опять къ Биндеру, опять къ Ла-Каротту и остальнымъ директорамъ, часъ обѣда которыхъ былъ у меня тщательно выписанъ!
Ну, ужь былъ денекъ, скажу вмѣстѣ съ ветераномъ Лермонтова. Какъ татаринъ, какъ исполнитель казней, какъ древо яда, появлялся я у моихъ жертвъ въ самые неуказанные часы ихъ житейской дѣятельности. Лойдаченко такъ я не обѣдалъ -- аппетитъ его пропалъ, когда я, съ акціею въ рукѣ, потребовалъ дополнительныхъ свѣдѣній о ходѣ дѣлъ компаніи. Биндеръ, привыкшій за столомъ позабывать дѣла всего міра, на этотъ разъ не могъ удовлетворить своей невинной привычкѣ. И не удалось ему, бѣдному Зсвесу, подремать у камина, въ широкомъ креслѣ, въ дыму благовонной гаванской сигары. Всюду я звонилъ и вторгался, всюду я дѣлалъ запросы, всюду совалъ свою акцію!... Насмѣшки, пожиманія плечами, усовѣщиванія, жалобы, брань,-- ничто на меня не дѣйствовало -- я объѣхалъ всѣхъ по два раза,-- въ часъ обѣда и въ часъ ночного отдыха. Ла-Кароттъ выбѣжалъ въ переднюю въ ночномъ колпакѣ и одной туфлѣ, думая что домъ загорѣлся. Въ спальнѣ Биндера я просидѣлъ до разсвѣта, январскаго разсвѣта, читатель! Возвращаясь домой, я самъ себѣ удивлялся. Жена моя встрѣтила меня крикомъ ужаса. Лицо мое было блѣдно, я падалъ отъ изнуренія. Но, не ложась въ постель я еще сдѣлалъ одно, послѣднее дѣло -- взялъ свою акцію, написалъ на ней "передаю сей документъ Андрею Кондратьеву Брандахлыстову", и велѣлъ отнести ее по адресу, съ такой цидулкой: -- "ну, теперь твоя очередь, Андрей Кондратьичъ!"
Андрея Кондратьнча знаетъ весь финансовый міръ, его всюду принимаютъ съ почетомъ, но только, благодаря мнѣ, наши акціонерные львы раскусили вполнѣ Андрея Кондратьича. Онъ сдѣлалъ по три визита въ день полученія акціи -- три къ Биндеру, три къ Лойдаченкѣ, три къ каждому изъ остальныхъ дѣятелей. Утро -- обѣдъ -- ночь,-- во всемъ онъ дѣйствовалъ по моему маршруту,-- но съ результатомъ далеко блистательнѣйшимъ. Жертвы мои меня самого изнуряли,-- но другъ мой одинъ изнурилъ и довелъ до изступленія четырехъ жертвъ въ одни сутки. Зная всю суть акціонернаго дѣла, онъ растрепалъ биндерскую контору, заставилъ Зевеса перебрать всѣ книги, и когда тотъ попробовалъ робко сказать: "такой трудъ изъ за одной акціи!" -- мгновенно облилъ его ядомъ и цѣлый часъ шпынялъ его передъ толпою обомлѣвшихъ клерковъ. Со старичкомъ, мною даже пощажоннымъ, Андрей Кондратьичъ обошолся безъ жалости, Ла-Каротта продержалъ два часа передъ дверью Амаліи Карловны, ночью перебудилъ всѣхъ директоровъ, но послѣдній, злѣйшій визитъ свой совершилъ онъ опять-таки къ Биндеру, передъ разсвѣтомъ! Вернувшись домой уже при сіяніи солнца, человѣкъ грубаго нрава сдѣлалъ на акціи передаточную надпись и отправилъ ее обличителю-поэту Копернаумову, съ изустнымъ посланіемъ: "начать дѣйствія немедленно!"