-- Какъ можно! отвѣтилъ Федерико, съ такимъ видомъ, какъ будто бы я усомнился въ состоятельности самаго великаго герцога (тогда еще во Флоренціи былъ великій герцогъ).-- Русскій синьоръ занимаетъ второй нумеръ,-- платитъ каждую недѣлю. И мнѣ подарилъ вотъ эти панталоны.

Я поглядѣлъ на панталоны,-- панталоны были хорошіе.

-- Чего ему отъ меня надо?

Въ это время раздался звонокъ; Жакъ де-Лопушниковъ въ четвертый разъ пришолъ навѣдаться къ своему соотечественнику. Я велѣлъ просить и дополнить завтракъ.

Дверь отворилась и въ мой аппартаменъ вошолъ человѣкъ среднихъ лѣтъ, небольшого роста, толстенькій, съ добрымъ лицомъ, на которомъ сидѣла чорная туча, значеніе которой съ перваго раза оказывалось понятнымъ самому неразборчивому человѣку. Такія тучи омрачаютъ лица офицеровъ надолго посаженныхъ на гауптвахту, проголодавшихся чиновниковъ за часъ до окончанія присутствія, помѣщиковъ незанимающихся хозяйствомъ и живущихъ въ деревнѣ по неволѣ, для поправленія кармана, потрясеннаго въ своемъ здоровьи нѣсколькими вечерами въ англійскомъ клубѣ. Первыя слова Лопушникова вполнѣ подтвердили мое первое заключеніе.

-- Насилу-то дождался я русскаго человѣка въ этомъ проклятомъ отелѣ, сказалъ онъ послѣ первыхъ привѣтствій.-- Вечеромъ увидалъ я ваше имя на дощечкѣ, добавилъ онъ съ улыбкою, и повѣрите ли, даже всю ночь скверно спалъ отъ радости.

-- Да во Флоренціи русскихъ сколько хотите, замѣтилъ я, поблагодаривъ за такое вниманіе.

-- Чортъ бы побралъ этихъ русскихъ, съ вашего позволенія, энергически перебилъ меня Лопушниковъ -- Вы съ ними не сходитесь,-- это паяцы какіе-то. Иной торчитъ цѣлое утро передъ картиной, другой учится пѣть, третій ужь выучился и все реветъ по козлиному. И все голяки,-- у тебя же возмутъ денегъ и тебя же обругаютъ. Отъ этого народа нашему брату проку мало.

-- Да, можетъ быть, и я пріѣхалъ ревѣть басомъ или смотрѣть на картины.

-- Нѣтъ, батенька, весело сказалъ Лопушниковъ, вашу подноготную я знаю. Посидите-ка, какъ я, съ полгода на чужой сторонѣ, такъ будете угадывать птицъ по полету, Я ужь про васъ и Федерико и самаго повара спрашивалъ.