-- Что же они вамъ сказали?
-- Все хорошее сказали. Вчера у васъ обѣдало двое русскихъ, одинъ съѣлъ двѣ корзины вишенъ; цѣлаго барашка подали къ столу. Ѣли какъ слѣдуетъ. Двое легли спать послѣ обѣда и шторы спустили. А зачѣмъ Маріетта приходила съ букетомъ?...
Я расхохотался отъ всего сердца.
-- Однако, вамъ должно быть очень здѣсь скучно, Яков... Яков... извините, что не знаю какъ ваше отчество.
-- Ну его отчество! Я Лопушниковъ, ты Ч--р--н--к--ж--нк--въ, чего тутъ считаться! Скучно, сударь мой, такъ скучно, что право иногда даже тошнитъ подъ вечеръ. Городъ такой, что хорошему ходоку и гулять негдѣ. Герцогскій садъ... да въ моемъ саду, въ деревнѣ, порядка больше. А что итальянцы ярыги, это вы сами знаете. Нажрутся мороженаго въ десять часовъ и спать лягутъ,-- а ты броди себѣ весь вечеръ по пустой улицѣ, какъ дуракъ или оглашенный...
Сѣтованія моего гостя меня тронули, не смотря на ихъ комическій характеръ. То не были жалобы грубаго самодовольнаго степняка, дико увѣряющаго всѣхъ въ превосходствѣ его родного края передъ всѣмъ иноземнымъ. Лопушниковъ жаловался на скуку, не выводя изъ того никакихъ умозрѣній, и если называлъ итальянцевъ ярыгами, то единственно потому, что они, для забавы его, не бродили ночью по улицамъ. Собственно же къ чужестранцамъ онъ презрѣнія не питалъ, и очень хорошо сознавалъ, что самъ болѣе всего виноватъ въ своемъ отчаяномъ положеніи.
-- Я человѣкъ справедливый, сказалъ онъ между прочимъ:-- воротясь во свояси, не стану я вылуплять глазъ и говорить сосѣдямъ: "ахъ Италія, чудная Италія!" А я имъ просто скажу, что было въ Италіи мнѣ скучно и что я оказался неучь неучемъ, и что ихъ ждетъ тоже, если они поѣдутъ не подготовившись, или не запасшись бывалымъ товарищемъ. Да еще растолкую имъ, что за море надо ѣздить молодымъ, еще не привыкнувши къ халату, и къ Жукову табаку. Вотъ вчера, возлѣ церкви, показали мнѣ надпись на домѣ; говорятъ, тутъ сиживалъ Дангъ о любовался на колокольню. А что я знаю про Данта? слыхалъ только что писалъ стихи и былъ человѣкъ сердитый... И сосѣди мои по имѣнію столько же знаютъ -- какъ же, послѣ этого, батюшка мой, ѣздить намъ въ Италію?
-- Что жь вы не перемѣните мѣста? сказалъ я на это: -- новые города все-таки хоть развлекутъ вашу скуку. Съѣздите въ Венецію, въ Римъ, поглядите на Везувій.
-- Эхъ, ужь признаваться, такъ признаваться, отозвался Лопушниковъ.-- Я, сударь мой, сижу, такъ сказать, въ блокадѣ. Въ Римѣ у меня жена -- хочу, пишетъ мнѣ, наглядѣться на картины Рафаэля. А въ Венеціи теща ждетъ морскихъ купаній. Сунься я внизъ -- бѣда, поднимись вверхъ -- и того хуже. Знаете-ка что? хватимъ оба въ Парижъ -- вотъ тамъ скуки не будетъ!
-- А жена и теща?