И дѣйствительно, въ прошломъ же октябрѣ, Петръ Клементичъ Огуречниковъ оставилъ совѣтъ, перешолъ на мѣсто съ превосходнымъ содержаніемъ, но, въ слѣдующемъ затѣмъ ноябрѣ, его стукнулъ кондрашка, и нѣтъ никакихъ надеждъ на изцѣленіе. Стоило ли послѣ этого тратить столько дипломатіи, и на старости лѣтъ уловлять людей въ свои сѣти?
IV.
Полнощная бесѣда съ пустынникомъ Буйновидовымъ, или кое-что интересное по поводу женщинъ и жантильничанья.
Недѣли двѣ тому назадъ, покорнѣйшій слуга моего читателя, досыта назѣвавшійся на пышномъ раутѣ (и чуть ли еще не на раутѣ графини Ирины Дмитріевны), заѣхалъ оттуда, въ весьма сумрачномъ расположеніи духа, къ знаменитому отшельнику Буйновидову. Такъ блистательные римскіе чудодѣи, послѣ торжественнаго симпозіума, направлялись бесѣдовать съ какомъ-нибудь мудрымъ Сенекой, а греческіе герои, поразивъ войско Пріама, и скушавши по цѣлому хребту жаренаго вола, шли держать совѣтъ съ сладкорѣчивымъ и хитроумнымъ Несторомъ. Разница состояла лишь въ томъ, что я имѣлъ на плечахъ не пурпурную хламиду, а чорный фракъ, шитый въ Лондонѣ да, сверхъ того, въ желудкѣ моемъ не только не имѣлось какой-либо сытной пищи, но, кромѣ сквернѣйшаго, жидкаго чая, выпитаго мною на раутѣ, ровно ничего не оказывалось. Буйновидовъ, хорошо зная, въ какомъ видѣ гости являются съ раутовъ, тутъ же велѣлъ подать ужинъ изъ холодной кулебяки, сыра, колбасы, ветчины, двухъ рябчиковъ, каплуна, сладкаго пирога и еще чего-то, не говоря уже о бутылкѣ портера, хересѣ и рюмкѣ водки. Покуда я утолялъ мой голодъ и, со свирѣпствомъ людей дурного тона, ругалъ всѣ дома, въ которыхъ утомленнаго путника отпускаютъ безъ ужиновъ, хозяинъ не тревожилъ меня разспросами; но чуть мое рвеніе ослабѣло, и на столѣ очутились однѣ бренныя крохи предложеннаго угощенія, онъ спросилъ меня: для какой потребы пріѣхалъ я такъ поздно, и почему видъ мой подобенъ суровому океану передъ осеннею непогодой?
На вопросъ такой я отвѣчалъ вопросомъ же.
-- Скажи мнѣ, премудрый и глубокомысленный пустынножитель, началъ я: -- скажи мнѣ, почему бы это, съ нѣкотораго времени, я, хорошо извѣстный тебѣ Иванъ Александрычъ, непомѣрно начинаю скучать въ женскомъ обществѣ? За исключеніемъ пяти или шести особъ самыхъ близкихъ и пользующихся общею любовью, я просто не могу видѣть дамы, не погрузясь тутъ же въ гнусное молчаніе, или не сказавъ чего-нибудь грубаго, такъ что потомъ самому станетъ стыдно. Прежде я былъ не таковъ: галантностью своею я превышалъ Анакреона, даже самого аббата Шолье и самъ ты не разъ говаривалъ мнѣ, что я не въ мѣру приношу жертвы женскому роду, достойному слезъ и смѣха. Откуда же произошла перемѣна? Самъ ли я устарѣлъ, или женщины измѣнились, или умъ мой, изощренный опытомъ, открылъ въ нихъ что-либо неподходящее? Открой мнѣ сію тайну, и облегчи меня, ибо съ нѣкотораго времени поведеніе мое болѣе прилично грязному индѣйскому факиру, нежели джентльмену, проживающему въ Европѣ. На прошлой недѣлѣ, наша красавица и отчасти муза, Лиди Геліотропова, встрѣтивъ меня на постоянной художественной выставкѣ, попросила меня кликнуть ея карету, доѣхать вмѣстѣ до ея дома, отобѣдать вдвоемъ и поговорить объ Италіи. Другой юноша замеръ бы отъ восторга, а я, дѣйствительно, вышелъ на улицу, поднялъ воротникъ пальто, кликнулъ своего кучера, и удралъ домой, со страхомъ озираясь, какъ будто бы за мной скакала конная погоня. На пикникѣ Дарьи Савельевны мнѣ пришлось ѣхать съ ея племянницей, прекрасною дѣвицей лѣтъ сорока, много разспрашивавшею меня про будущность Россіи, и о томъ, намѣренъ ли я поѣхать въ Америку для сраженія съ ужасными утѣснителями негровъ. Видишь что предметъ разговора могъ назваться дѣльнымъ, и спутница моя -- весьма великой умницей: а я всю дорогу дико молчалъ, и только замѣтилъ, что, по крайнему моему разумѣнію, большая часть американцевъ не заслуживаетъ вниманія. Почти тоже было и сегодня на раутѣ: разныя изящныя существа въ безмѣрныхъ кринолинахъ пытались вытянуть изъ меня свѣдѣніе о томъ, читанъ ли мною романъ "Князь Серебряный", а также, для какой потребы я отзываюсь, въ моихъ твореніяхъ, такъ, презрительно объ Эмсѣ, Ниццѣ, Карльсбадѣ, и даже о ce eher Baden-Baden? Казалось, какое обширное поле для остроумнаго разговора, съ оживленной тирадой по поводу хлыщеватости русскихъ путешественниковъ: но я только мычалъ, подобно престарѣлому князю Сергію Юрьевичу, и все думалъ объ ужинѣ, до того, что даже въ животѣ началось неприличное бурчаніе. Вотъ тебѣ факты, милѣйшій мой Буйновидовъ: а уже обсудить ихъ и извлечь изъ нихъ цѣлительное поученіе предоставляю я твоей, такъ давно всѣми признанной мудрости.
Пустынникъ нашъ, вслѣдъ за моими признаніями, покачалъ головою, и, по обыкновенію своему, началъ съ приговора нѣсколько рѣзкаго.
-- Если бъ люди всей вселенной, сказалъ онъ: -- спросили моего мнѣнія о томъ, что надо дѣлать съ женщинами, я имъ далъ бы совѣтъ такого рода: женщинъ, населяющихъ земной шаръ, за исключеніемъ небольшого числа хорошихъ стряпухъ, немедленно взвести на костеръ и предать сожженію, потому-что всѣ онѣ, начиная съ только что рожденныхъ, и кончая преклоннѣйшими старухами, заражены неисцѣлимой гангреной жантильничанъя!
Я хорошо зналъ, что первые приговоры моего друга всегда грѣшатъ небольшою суровостью; сообразилъ я, равнымъ образомъ, что если сжечь женщинъ, то и родъ человѣческій, пожалуй, отъ того потерпитъ, не упоминая уже о томъ, что, передъ сожженіемъ ихъ на кострѣ и во время сей операціи, поднимется такой гамъ и визгъ, что всѣ мы, почтенные мущины, пожалуй, оттого и оглохнемъ. Не скрылось отъ моей зоркости и то обстоятельство, что пустынникъ Буйновидовъ, обрекая женщинъ костру, впадалъ въ одну ошибку, со столь ненавистными и ему, и вамъ всѣмъ террористами прежней Франціи. Весьма легко на словахъ обречь умертвію столько-то сотъ тысячъ всякаго народа, но трудно предположить, чтобъ сія громада безропотно пошла на костеръ или протянула шеи; вѣрнѣе будетъ, что она сама, потерявъ терпѣніе, безъ жалости примется лупить своихъ гонителей, и тогда, вмѣсто величаваго ауто-да-фе, закипитъ такая потасовка, что лучшей и требовать невозможно {Обращаю вниманіе всѣхъ политическихъ людей на сію апоѳегму! Недавно, въ нашемъ клубѣ, Халдеевъ упрекалъ меня въ совершенномъ презрѣніи къ политическому міру и его интересамъ. Пускай же онъ прочтетъ эти строки, достойныя Маколея. Мнѣ кажется, что даже сентенція Монтескье едва ли... Но довольно: скромность имѣетъ свои законы, и я отдаюсь безъ страха на судъ современниковъ. Ч. }. Но приговоры Буйновидова тѣмъ несравненны, что въ нихъ постоянно, подъ цѣлымъ хаосомъ чепушищи, таится дорогое зерно истины; отъ онаго зерна вырастаетъ цѣлое курьозное растеніе, а изъ растенія того мудрый слушатель выдѣлываетъ себѣ нить для странствованія въ лабиринтѣ своихъ сомнѣній. Такой нитью было для меня слово жантильнтанъе. Я чувствовалъ, что мой Сенека и Одиссей-отшельникъ ударилъ заступомъ въ надлежащее мѣсто, и что струи живой воды немедленно хлынутъ изъ отверзтія, имъ пробитаго. Вслѣдствіе того, я удержался отъ всякихъ околичностей или возраженій, и только потщился направить вдохновенное краснорѣчіе моего друга такъ, чтобъ оно касалось самой сущности вопроса, безъ всякаго отклоненія къ какимъ-либо причудамъ.
-- Я вижу, что тебя поразило сіе новое слово -- жантильничанье! началъ прозорливый пустынножитель.-- Оно выражаетъ фактъ, въ высшей степени пагубный, существующій весьма давно, но получившій полное и зловредное развитіе лишь посреди современнаго намъ общества. Ни ассійрійцы, ни египтяне, ни древніе греки, ни даже римляне худшей эпохи не позволяли женщинамъ жантильничать, и сами женщины упомянутыхъ народовъ не чувствовали въ томъ надобности. Напротивъ того, у древнихъ (я не ссылаюсь на источники, это повело бы насъ слишкомъ далеко) съ идеей женщины-дочери, женщины-супруги, женщины-матери, женщины хозяйки соединилось нѣчто строгое, серьозное и какъ бы благоговѣйное! Создавая своихъ лучшихъ героинь, поэты древняняго міра сочли бы за позоръ придать имъ нѣчто вертляво-приторное, игрушечное, дешево-граціозное и, однимъ словомъ, жантильное. Антигона не зачесывала волосъ по образу преподлой госпожи Помпадуръ а Андромаха не дѣлала глазокъ Гектору, даже будучи его невѣстою. Позднѣйшіе вѣка испортили все это. Ты, можетъ быть, не позабылъ, какъ я, въ нашемъ клубѣ, доказывалъ, что современная женщина, благодаря своей страсти къ нарядамъ, идетъ не къ эмансипаціи, а къ безнадежному рабству. Рабство сіе, начавшееся еще въ среднихъ вѣкахъ, нынѣ усиливается, а жантильничанье женщинъ есть одинъ изъ его результатовъ. Скажи-ка ты какой-нибудь лучшей петербургской красавицѣ, что она подобна римской матронѣ, и что видъ ея повергаетъ тебя въ область серьозно-благоговѣйныхъ помышленій о святости домашняго очага! Если она не засмѣется тебѣ подъ носъ и не сочтетъ тебя низкимъ книжникомъ, то пусть запретятъ мнѣ прозываться именемъ Буйновидова, столь почтеннымъ для всѣхъ друзей мудрости! Откуда же происходитъ такое извращеніе мнѣній? Почему женщина нашего времени считаетъ, какъ бы за позоръ, возбужденіе мыслей серьозныхъ и строгихъ? Отъ собственнаго жантильничанья, и отъ потворствъ гнуснаго свѣта, который внѣ жантильничанья не различаетъ никакихъ добрыхъ качествъ въ женщинѣ?