Ужасенъ и неизмѣримо огроменъ легіонъ особъ, сующихся не въ свое дѣло! Алексѣй Николаевичъ, напримѣръ, могъ бы отлично исполнять должность мирового посредника, а онъ вызываетъ духовъ, запирается съ какими-то юродивыми шельмецами въ темной комнатѣ, и послѣ долгихъ усилій достигаетъ того, что стулъ съ трескомъ вертится на одной ногѣ, а лампа на столѣ становится подъ угломъ сорока пяти градусовъ. Утѣшительный результатъ! великое открытіе! событія, несомнѣнно удостовѣряющія насъ въ великой будущности господъ спиритовъ! Графиня Ирина Дмитріевна рождена славной хозяйкой, и могла бы быть славной хозяйкой на спасеніе своему мужу, который, если вѣрить хроникѣ, дошолъ до того, что занимаетъ деньги у своего швейцара. Но когда ей заниматься хозяйственными дѣлами? Она открыла въ себѣ блестящую эпистолярную способность; твердо увѣрилась въ томъ, что слава россійской мадамъ Севиньи за ней утверждена общимъ приговоромъ, а вслѣдствіе того, пишетъ въ день, среднимъ числомъ, до тридцати писемъ и до пятидесяти краткихъ записокъ на французскомъ, англійскомъ и даже россійскомъ діалектѣ. Богъ да предохранитъ васъ отъ знакомства съ сею дамою: оно въ двѣ недѣли заставитъ васъ возненавидѣть самый видъ чернилицы, пера и бумаги, что весьма нехорошо, если вы, напримѣръ, служите въ канцеляріи, между морями чернилъ и горами бумаги всякаго рода! А чего бы лучше для Ирины Дмитріевны, какъ не занятія хозяйствомъ? И мужъ не считался бы знатнымъ прощалыгой, и дѣти состояли бы въ порядкѣ, и на послѣднемъ обѣдѣ въ ея домѣ не оказалось бы дупелшнеповъ, подстрѣленныхъ, кажется, года за два до нашей эпохи! А братецъ ея, Иванъ Дмитріевичъ, изъ-за чего именно вообразилъ себя мореходомъ, и, забывши всѣ семейныя дѣла, проводитъ дни и ночи на какомъ-то суднѣ, именуемомъ яхтою, но, по моему, болѣе похожемъ на корыто, нежели на корабль, пригодный для мореплаваній? А почему бы... Но мы никогда не кончимъ, перебирая людей, имѣющихъ правиломъ соваться не въ свое дѣло.

Говоря откровенно, я и не намѣренъ перебирать ихъ, а коснулся этихъ людей лишь потому, что одинъ недавній случай навелъ меня на всѣ вышесказанныя соображенія. Другъ мой и эскулапъ всей чернокнижной компаніи, докторъ Шенфельтъ, забравшійся въ Вюрцбургъ, какъ я уже объявлялъ, для совѣщанія съ медицинскими знаменитостями о сущности прыщей, садящихся на носъ, по русскому обычаю, продралъ въ Баденъ, и тамъ проигрался въ прахъ, проигрался до того, что вынужденъ былъ цѣлый мѣсяцъ, не взирая на суровое лѣто и насмѣшливые взоры десяти принцевъ, сорока двухъ князей, одного маркиза и сотни бароновъ, гулять во фракѣ, теплой зимней шапкѣ, въ родѣ треуха и бѣлыхъ лѣтнихъ панталонахъ. Въ такой крайности отписалъ онъ ко мнѣ, а я рѣшился добыть ему денегъ, не взирая на общее петербургское безденежье. Вспомнилъ я о двухъ моихъ должникахъ и хорошихъ знакомцахъ, къ которымъ, какъ кажется, можно было обратиться съ кроткимъ напоминаніемъ, не опасаясь того, что тебя столкнутъ съ лѣстницы, или велятъ облить кипяткомъ въ передней. Не долго думая, я вознамѣрился попытать счастья.

Первый изъ моихъ денежныхъ друзей звался Павломъ Егоровичемъ Егоровымъ, проживалъ въ собственномъ домѣ и, какъ говорятъ знатоки дѣла, отличался замѣчательными коммерческими способностями. Самъ я видѣлъ въ его кабинетѣ капиталистовъ и докъ, на которыхъ петербургскій міръ озираетъ съ подобострастіемъ, и которые являлись для того, чтобъ совѣтоваться съ Павломъ Егоровичемъ. Въ особенности, какъ слышно, онъ драгоцѣненъ въ такихъ случаяхъ, когда какому нибудь денежному предпріятію грозитъ опасность крушенія: тутъ мой другъ предпріимчивѣе и изобрѣтательнѣе всякаго американца. Мало того, онъ юрокъ и остороженъ,-- это я знаю оттого, что, имѣя акціи въ десяти компаніяхъ, онъ въ самую лютую годину не потерялъ почти ничего, и даже не одну жертву предупредилъ во-время. Кажется вотъ такіе-то люди нужны нашему денежному міру: но что же дѣлать, если и они бываютъ заражены тою петербургской болѣзнью, которую мы теперь изучаемъ съ читателемъ!

Когда я вошолъ къ Павлу Егоровичу, мнѣ показалось, что у него въ кабинетѣ что-то неладно. Какіе-то два господина ходили рядомъ изъ угла въ уголъ, повторяя слова: выкупъ, положеніе, полный надѣлъ,-- мировые посредники. На столѣ лежало множество исписанныхъ тетрадей канцелярскаго вида (Павелъ Егоровичъ прежде ругалъ бумаги и чиновниковъ), валялись листы русскихъ газетъ (онъ же прежде говорилъ, что лишь одни любители вранья сидятъ за газетами). Появленію моему хозяинъ очень обрадовался, "тѣмъ болѣе", добавилъ онъ однако, "что отъ тебя я жду подробнѣйшихъ свѣдѣній по части волостныхъ судовъ въ вашемъ краѣ".

-- Да откуда же я тебѣ эти свѣдѣнія достану? сказалъ я съ недоумѣніемъ: -- я жилъ въ деревнѣ -- это правда; но ни въ одинъ волостной судъ я не заглядывалъ. И на какого рожна тебѣ, не владѣющему ни одной десятиной заселеннаго имѣнія, понадобились волостные суды нашего уѣзда?

-- Вотъ человѣкъ! вотъ помѣщикъ! возопилъ Павелъ Егоровичъ, подзывая гостя, ходившаго по комнатѣ: -- я прошу у него живыхъ свѣдѣній о ходѣ крестьянскаго дѣла, а онъ говоритъ о рожнѣ и еще смѣется.

-- Свѣдѣній вѣрныхъ я дать тебѣ не могу, да сегодня и некогда: я пріѣхалъ по дѣлу, и увѣренъ, что ты меня выслушаешь. Затѣмъ я разсказалъ что было надо, насчетъ денегъ.

Павелъ Егоровичъ провелъ по лицу рукою и отвелъ меня въ уголокъ кабинета.

-- Другъ мой, сказалъ онъ поспѣшно: -- ты будешь смѣяться надо мною. У меня... у меня... нѣтъ въ настоящую минуту на лицо той небольшой суммы, которую я тебѣ долженъ. Мало того, я въ этомъ мѣсяцѣ потерялъ двадцать тысячъ на проклятой компаніи Ледовитаго моря! Но это ничего: я тебѣ ручаюсь, что завтра же добудемъ денегъ, и выручимъ добряка Шенфельта. Какой-то дьяволъ преслѣдуетъ меня уже около полугода. Ничего мнѣ не удается, вездѣ я теряю, всюду идутъ зѣвки и промахи, а еще говорятъ, что я когда-то носомъ чуялъ опасность или прибыльную аферу! Ну, да что тутъ плакаться, я человѣкъ не слезливый. Какъ идетъ вольный трудъ въ твоемъ имѣніи -- ужь по этой-то части ты, конечно, что нибудь знаешь?

Я сказалъ со вздохомъ, что одна компанія для выписки рабочихъ прислала мнѣ баварцевъ, которыхъ я уже отправилъ назадъ за отчаянное пьянство, а другая поступила проще, т.-е. взяла съ меня часть денегъ, не выслала мнѣ ни одного рабочаго, а затѣмъ прекратила свою, по видимому, не совсѣмъ честную дѣятельность.