-- Конечно сажали; иностранецъ, да французъ особливо, извѣстно, созданы для того, чтобъ большихъ баръ забавить. Онъ же и графомъ, али какимъ швалье назовется; конечно, себѣ вретъ, прищалыга онъ, истинное швальё, а все-таки безъ него нельзя, и въ обращеніи онъ вѣжливъ. Ну, тамъ и арію какую-нибудь пропоетъ, или тамъ изъ Парижа первый какую-нибудь бирюльку доставитъ, и новой игрѣ въ карты выучитъ, или тамъ большой столъ завертитъ одной рукой -- вечеръ себѣ и пройдетъ, какъ слѣдуетъ. Да нынче и иностранцы что-то испортились, все больше однимъ языкомъ лепечутъ, а по-моему забавы отъ нихъ хорошей не увидишь.
Пока мы разсуждали такимъ образомъ, къ намъ присоединился Акимъ Акимычъ, и всѣ мы вошли въ анфиладу парадныхъ покоевъ. Палаццо былъ дѣйствительно хорошъ, хотя строился и отдѣлывался въ первыхъ годахъ нашего столѣтія, то-есть при владычествѣ вкуса фальшиваго и неартистическаго. Часть картинъ въ галереѣ стоила вниманія: но Рафаэли, само собой разумѣется, были жалкой, аляповатой поддѣлкою. "Хе, хе, хе, хе!" списходительно подшучивалъ надо мною блистательный привратникъ, развалившійся на кушеткѣ, покуда я со вниманіемъ осматривалъ лучшія картины: "даже глаза блестятъ: видно, что вы сами когда-нибудь этимъ старьемъ торговали! По мнѣ-то говоря, не далъ бы я десяти рублей за всѣ эти рожи, что висятъ, глаза вылупивши. Ну, тамъ ваза какая Саксъ, али ковшъ серебряный -- дѣло нехудое, а вѣдь поди продавать картины, въ тепершнюю-то голую пору, и покупщика не приманишь! Э, эхъ, чудно созданъ человѣкъ, какъ подумаешь", продолжалъ Макаръ Парфентьичъ, впадая въ философскій тонъ, составлявшій главную прелесть моего друга: "вонъ тамъ у любимаго княгинина столика виситъ какой-то мальчишка въ драномъ камзолѣ, а у окна-то, глядите, написана бабища, совсѣмъ голая. И висятъ себѣ, и никто не сердится, и всѣ говорятъ: славныя картины тамъ, Доминикъ или Беранже писали. А попробуй-ка кто изъ гостей въ такомъ камзолѣ явиться, или вовсе платье съ себя снять -- выгонятъ, ей-Богу выгонятъ метлой, да еще въ жолтый домъ засадятъ. Ты, скажутъ, человѣкъ, а это картина. А почему жь бы, коли что въ человѣкѣ неприлично, то на картинѣ рисуется?..."
-- Правда, сущая правда! подтвердилъ Акимъ Акимычъ, видимо пораженный аргументомъ.-- И не слѣдовало бы ея сіятельству княгинѣ такихъ голыхъ... изображеній въ бодоарахъ своихъ развѣшивать.
-- Ты про княгиню-то много не разсуждай, возразилъ швейцаръ съ тономъ смѣлой шутки и достоинства, до котораго никогда не возвыситься существу дурного тона: -- на то и княгиня Елена Андреевна, чтобъ ей ни насъ съ тобой, ни молодцовъ познатнѣе насъ не спрашиваться. Повѣситъ она надъ каминомъ хоть старый сапогъ, а ты изволь причесываться передъ нимъ, какъ передъ зеркаломъ. Такъ-то, стариненъ почтенный (и онъ пересыпалъ табакъ pane въ горсть, подставленную господиномъ Потапенко), ѣшь пирогъ съ грибами, а языкъ держи за зубами; ея сіятельство, самъ знаешь, пустыхъ о себѣ разговоровъ не любитъ.
-- Достойнѣйшая дама, какъ слышно, княгиня Елена Андреевна? сказалъ я, въ свою очередь, подходя къ собесѣдникамъ.
Сдѣлай я такой вопросъ за четверть часа ранѣе, Макаръ Парфентьичъ неминуемо окинулъ бы меня холоднымъ взглядомъ, и отвернулся бы: но уже между нами зародилась симпатія, и онъ чтилъ во мнѣ смирнаго, хотя, быть можетъ, нѣсколько дубоватаго пріятеля.
-- Княгиня-то, Елена Андреевна? отвѣчалъ онъ, вовсе не оскорбившись смѣлымъ вопросомъ: -- да вы, должно быть, въ С. Петербургѣ не живали, али на чердакахъ все сидѣли, коли про ея сіятельство спрашиваете! Да вѣдь наша княжеская фамилія такая, что всѣхъ князей-то, вотъ больше ста лѣтъ, какъ по однѣмъ княгинямъ и почитаютъ. Добрый былъ старый князь, а половину имѣнія съ плясуньями размытарилъ. Кто дѣло-то въ порядокъ привелъ, а его самого въ должную струнку поставилъ? А отъ молодого-то князя, что художника и всякаго чиновника къ себѣ допускаетъ, былъ ли бы какой прокъ, коли бы не это родительница?...
-- Конечно, конечно, подтвердилъ Акимъ Акимычъ: -- достойнѣйшая дама, и въ отношеніи, такъ сказать, свѣтскихъ какихъ этикетовъ, истинно грозная!
-- Грозная она конечно, говорилъ швейцаръ, все болѣе одушевляясь:-- да и надо быть грозной, когда отъ новыхъ порядковъ житья нѣтъ, когда бары наши съ паршивыхъ, прости Господи, англичанъ примѣры берутъ, а всякій неумытый невѣжа съ нимъ вмѣстѣ за столъ садится! Уже извѣстно, коли бояре прежніе раскисли, такъ хоть дамамъ свое достоинство надлежитъ помнить! А гдѣ у насъ теперь бары настоящіе? Только однѣ дамы пожилыя, дай Богъ имъ здоровья, всю нужную почтительность въ свѣтѣ поддерживаютъ. Княгиню Татьяну Арсеньевну похвалю, и графиня Дарья Антоновна себя царицей ведетъ, да еще баронесса Ида Богдановна; не хорошо только, что эта-то свою прислугу на гнилой рыбѣ да на картофелѣ держитъ. А наша всѣхъ ихъ выше: разспросите кого угодно -- ни одной иностранной королевѣ шага не уступала!
-- Извѣстное дѣло, въ свою очередь, прибавилъ Акимъ Акимычъ: -- извѣстное дѣло, что въ нашу пору все благочиніе въ свѣтѣ однѣми дамами поддерживается. А княгини нашей весь родъ большимъ достоинствомъ отличался.