И вдругъ онъ сказалъ слово, котораго не забуду я долго, хотя много видалъ и слыхалъ хорошихъ словъ на своемъ вѣку. "Ты правъ", сказалъ мнѣ воспитатель, "ты платилъ за оскорбленіе, единственное оскорбленіе въ мірѣ, за которое всякій человѣкъ можетъ и долженъ вступиться, не разсуждая. Мать твоя имѣетъ право тобой гордиться; но помни, что это единственный случай, допускающій расправу безъ моего вѣдома". Затѣмъ онъ поцаловалъ меня и сказалъ, обращаясь къ нѣсколькимъ ученикамъ и гувернерамъ, за нимъ слѣдовавшимъ: "Графъ Сергѣй Бѣлостоцкій и баронъ Петръ Ванцъ должны быть завтра наказаны передъ всѣмъ училищемъ, какъ наказываются мальчики самаго младшаго класса. Завтра же ихъ не будетъ въ пансіонѣ; имѣя возможность погубить всю ихъ будущность, я ограничиваю взысканіе только этимъ, во вниманіе къ ихъ молодости и глупости. Есть еще одно обстоятельство, касающееся чести класса и всего училища: со дня моего вступленія въ пансіонъ, здѣсь никто не былъ наказанъ тѣлесно. Если Ч--р--к--н--ж--к--ву, какъ обиженному, желательно будетъ завтра утромъ простить обидчиковъ, я ихъ не подвергну сраму, который они заслужили. Въ предупрежденіе всякихъ просьбъ и совѣтовъ, арестовать Ванца и Бѣлостоцкаго, а Ч--р--к--н--ж--к--ва отвѣсти въ госпиталь и помѣстить до утра въ особой комнатѣ. И онъ ушолъ, еще разъ строго на насъ поглядѣвши.
Меня увели въ больницу, напоили какимъ-то прохлаждающимъ питьемъ (впрочемъ самаго микстурнаго вкуса), уложили въ чистую постель, велѣли мнѣ успокоиться и не думать о случившейся исторіи. Въ первые часы моего уединенія, я былъ такъ изнуренъ, что спалъ безъ просыпу до ночи, помню, однако же, въ просонкахъ голоса медика и нашего старшаго воспитателя, тихо повторявшаго эскулапу, "берегите же этого мальчика, при всякой перемѣнѣ давайте мнѣ извѣстіе, но сами не входите къ нему часто". Сонъ облегчилъ меня, я проснулся безъ всякаго волненія, но зато не могъ спать ночи, думая о своей матери, о Сережѣ и баронѣ Ванцѣ. Сперва я радовался, что судьба двухъ обидчиковъ ввѣрена моему произволу, по скоро неразумное самодовольствіе смѣнилось страхомъ и сожалѣніемъ. Злоба выкипѣла вся безвозвратно. Я подумалъ о томъ, что скажетъ моя добрая, кроткая мать, не разу не наказавшая ни одного изъ дѣтей своихъ, узнавъ что изъ-за нея двое учениковъ подвергнуты унизительному взысканію. За мыслью о матери пошли слезы, ибо всѣ юноши высокаго роста и атлетической корпуленціи отличаются чувствительностью сердца. Утромъ зашолъ ко мнѣ директоръ и спросилъ меня о здоровья. Не довольствуясь моими отвѣтами, онъ опять пощупалъ у меня пульсъ и опять поговорилъ съ медикомъ. Не имѣя силы долѣе скрывать моего рѣшенія, я заплакалъ горькими слезами и сталъ просить о полномъ и безусловномъ прощеніи арестованныхъ однокашниковъ.
Тысячу разъ уже было сказано моралистами, что каждая школа есть изображеніе міра съ его идеями, жизнью и стремленіями Съ ранняго утра весь нашъ пансіонъ, въ которомъ даже слово "высѣчь" никогда не произносилось, былъ взволнованъ приготовленіями къ наказанію двухъ старшихъ учениковъ старшаго класса. Какой-нибудь Мадритъ менѣе готовился къ ауто-да-фе среднихъ вѣковъ, нежели училище наше къ ужасамъ предстоящаго дня. Всѣ лица были блѣдны и вытянуты, сердца трепетали въ каждой дѣтской груди. Драгоцѣнная воспріимчивость юнаго возраста, лучшая сила, данная намъ природою для нашего развитія,-- сколько благъ можно получить отъ нея, если только мы будемъ умѣть направлять ее какъ слѣдуетъ! Не ранѣе рокового часа разошлась вѣсть о томъ, что обидчики прощены тѣмъ самымъ ученикомъ, который принялъ отъ нихъ оскорбленіе. Директоръ вывелъ ихъ передъ общее собраніе своихъ воспитанниковъ, построенныхъ въ одну густую массу. "Не должно никогда прощать въ половину!" сказалъ онъ намъ: "съ той минуты, какъ Бѣлостоцкій и Паяцъ прощены своимъ товарищемъ, я не намѣренъ наказывать ихъ исключеніемъ изъ училища!" Ряды наши разступились, и мы приняли обоихъ мальчиковъ, какъ давно невиданныхъ братьевъ. Самъ Ванцъ былъ какъ-будто тронутъ, что же касается до Сережи, то онъ схватилъ меня за руку, отвелъ въ уголъ и шепнулъ мнѣ на ухо: "Слушай, что я тебѣ скажу. Если мнѣ когда-нибудь придется, и здѣсь въ пансіонѣ, и послѣ пансіона, сдѣлать что-нибудь гадкое, подойди ко мнѣ и спроси только: "ты вѣрно забылъ, какъ моя мать урожденная?"
Мы поцаловались, и въ теченіи одиннадцати лѣтъ послѣ описанной сцены, не случалось мнѣ ни разу сказать графу Сережѣ: "ты вѣрно забылъ, какъ моя мать урожденная?" Правда, Ирина Борисовна зоветъ его неиначе, какъ "mon petit neveu le bourgeois" -- но Иринѣ Борисовнѣ все дозволяется: развѣ ея дѣдъ не ѣздилъ за каретой у отца Сергія Юрьевича?
IV.
О томъ какъ Иванъ Александровичъ, съ соизволенія своей супруги и чрезъ посредство знаменитаго Максима Петровича, познакомился съ дамами-камеліями города Петербурга.
-- Какое зрѣлище!-- кто стоитъ передъ нами?
-- Вы ли это, Максимъ Петровичъ?
-- Какъ это вы бросили свои дѣла, Максимъ Петровичъ?
-- Про васъ носятся ужасные слухи, Максимъ Петровичъ?