-- Я давно знаю Петербургскаго Туриста, ласково сказала мнѣ камелія: -- и давно желала видѣть его своими глазами.
-- Я могу сказать тоже относительно васъ, отвѣтилъ Иванъ Александровичъ, съ галантностью версальскаго маркиза, шаркнувъ ножкою: -- съ однимъ только исключеніемъ: я имѣлъ честь танцовать съ вами года три тому назадъ...
Аделаида Михайловна взглянула на меня какъ-то странно.
-- Гдѣ же? спросила она, почти не разжимая губъ: -- я лѣнива, и совсѣмъ почти не танцую.
-- У m-lle Эрмансъ, на вечерѣ.
-- Эрмансъ? кто это? мужъ ея при дипломатическомъ корпусѣ?
-- Нѣтъ, она магазинщица!
При этомъ словѣ Максамъ Петровичъ наступилъ мнѣ на ногу и толкнулъ меня въ бокъ локтемъ. Аделаида Михайловна засмѣялась и сказала: "я не танцую у магазинщикъ".
-- Все пропало -- ты погибъ въ ея мнѣніи! шепнулъ мнѣ мой спутникъ. Мнѣ оно было совершенно все равно -- я чувствовалъ себя равнодушнымъ къ гнѣву и ласковостямъ прекрасной Аделаиды имѣющей отъ роду лѣтъ сорокъ съ хвостикомъ.-- Хе! хе! хе! хе! вслѣдъ затѣмъ засмѣялся Максимъ Петровичъ, самымъ принужденнымъ смѣхомъ: -- хе, хе, хе! Аделаида Михайловна, простите нашего Петербургскаго Туриста: онъ самъ зоветъ себя человѣкомъ дурного тона, и къ тому же нравъ имѣетъ грубый.
-- Я не вижу тутъ ничего дурного и грубаго, замѣтилъ я не безъ досады: -- мы всѣ здѣсь не какіе-нибудь перуанскіе гранды, и мнѣ самому приходилось отплясывать на такихъ вечеринкахъ...