-- Я не хочу, чтобы мнѣ завидовали, тихо сказала Аделаида Михайловна: -- порядочная женщина никогда не должна обращать на себя вниманія свѣта. Я просто люблю все изящное, я читаю много, я скучаю отъ нашей пустоты, и если Иванъ Александровичъ захочетъ меня познакомить...
-- О, что же объ этомъ и говорить, круто прибавилъ Максимъ Петровичъ: -- всѣ друзья Ч--р--к--ж--н--к--ва сочтутъ за блаженство познакомиться съ вами...
Тутъ мой грубый нраѣъ прорвался наружу.-- Блаженство не блаженство, сказалъ я, кусая губы, а отчего же иногда артисту и не провести вечеръ въ шалостяхъ съ милыми нимфами! При сильной головной работѣ, развлеченіе необходимо. Я увѣренъ, что многіе изъ моихъ товарищей по литературѣ не откажутся проказничать. На вечерахъ у Аделаиды Михайловны. Я сообщу всѣмъ, кого только знаю. Конечно, вечера у васъ, какъ говорится, на распашку, въ сюртукахъ, пожалуй, безъ галстуховъ... со жжонкой. Я вамъ представлю Копернаумова поэта, онъ вамъ сваритъ пуншъ американскій.
Максимъ Петровичъ, давно ужь наступавшій мнѣ на ноги и державшій меня за рукавъ, наконецъ счелъ долгомъ остановить мое неприличіе.
-- Съ ума ты сошолъ Петербургскій Туристъ? произнесъ онъ съ негодованіемъ.-- Кто говоритъ тебѣ про жжонку и кавалеровъ безъ галстуха? Въ гостиную Аделаиды Михайловны ни одинъ дерзкій никогда еще не входилъ въ сюртукѣ, вечеромъ... Опомнись, Иванъ Александрычъ, ты попираешь всѣ законы приличія...
Но мнѣ было мало дѣла до того, что нашъ добрый шалунъ и сѣдой зефиръ называлъ законами приличія. Сказавъ еще нѣсколько фразъ насмѣшливаго свойства, я взялъ шляпу, раскланялся и вышелъ въ переднюю. Аделаида Михайловна простилась со мной очень сухо, должно-быть и Максиму Петровичу досталось послѣ моего ухода, ибо онъ тотчасъ же догналъ меня на лѣстницѣ.
-- Ты меня зарѣзалъ! ты просто злодѣй! возопилъ онъ, поровнявшнсь со мною:-- ты нарочно хотѣлъ сдѣлать мнѣ непріятность, ты меня почти разссорилъ съ первой петербургской камеліей. Дѣлать жжонку! явиться на вечеръ въ сюртукѣ! да ты просто ума лишился! Да знаешь ли ты, что на вечера Аделаиды Михайловны первѣйшіе львы надѣваютъ бѣлый галстухъ?
-- Не знаю и знать не хочу, отвѣтилъ я съ холодностью.-- Вишь, съ чѣмъ подъѣхала! представить ей артистовъ и литераторовъ Петербурга! глядите, какая Аспазія уродилась!
-- Да ты самъ не литераторъ, что-ли? съ досадой спросилъ Максимъ Петровичъ, садясь въ сани со мною.-- Вѣдь былъ же ты у нея съ визитомъ?
-- Былъ, потому-что я Петербургскій Туристъ; былъ, потому-что я человѣкъ чернокнижный. Какъ Иванъ Александрычъ, я охотно поѣду въ трактиръ Пекинъ съ нетрезвымъ нѣмцемъ; но какъ русскій литераторъ и товарищъ людей, дѣлающихъ честь своей родинѣ -- halte la. Ни я, ни одинъ изъ моихъ друзей, мы носа не покажемъ на вечера Аделаиды Михайловны, хотя бы туда надо было являться въ чулкахъ и башмакахъ съ пряжками! У женщинъ-камелій не будетъ пріюта человѣку изъ русскаго артистическаго круга! Не въ такихъ домахъ мѣсто мыслителямъ, себя уважающимъ! Ни одинъ изъ малѣйшихъ моихъ сверстниковъ не приметъ серьознаго приглашенія въ эту гостиную, ни одинъ изъ вѣтреннѣйшихъ изчадій Аполлона не взглянетъ серьозно на всѣхъ твоихъ камелій! Мѣсто русскаго поэта тамъ, гдѣ живетъ правда и честность, истинное просвѣщеніе съ истиннымъ изяществомъ. Теперь я понялъ и тебя, и твою Аделаиду Михайловну. Вы почуяли съ которой стороны подулъ вѣтеръ, вы желаете соединить грязь съ золотомъ, разумъ съ безуміемъ, поэзію съ житейскимъ срамомъ! Этого не будетъ, это говоритъ тебѣ русскій литераторъ, а не товарищъ по чернокнижію. Шалость шалостью -- а честь честью. И прежде, чѣмъ хоть одинъ изъ моихъ товарищей заглянетъ на вечера этой устарѣлой гарпіи, ты самъ, старый хрѣнъ, будешь покрытъ землею!..