-- Жюль говоритъ, что офицеры не носятъ чалмы, это только солдаты.
-- Жюль, я думаю, служитъ гдѣ нибудь въ конторѣ, а не въ гвардіи (смирная дама разсердилась). Скорѣе твой сантиментальный Эдгаръ называетъ себя ротмистромъ, chef d'éscadron. Я думаю, онъ и на лошадь сѣсть не умѣетъ.
-- Я его видѣла на лошади и въ полной формѣ.
-- Гдѣ же, когда? съ любопытствомъ спросила дама посмирнѣе.
-- Когда хоронили того министра, помнишь, въ прошломъ мѣсяцѣ, какъ его? въ Петербургѣ еще была такая кондитерская.
-- Вольфъ и Беранже.
-- Да, да, Беранже; а можетъ быть и Вольфъ. Все равно. Я жила въ Отель дю-Лувръ, помнишь -- окно съ балкономъ. Утромъ какъ-то слышу на улицѣ шумъ, топотъ лошадей, что-то меня подтолкнуло. Думаю, ужь не революція ли. Я вышла на балконъ, смотрю, ѣдутъ кирасиры, драгуны, гусары, que sais-je. Было очень любопытно. Сзади всѣхъ ѣхалъ одинъ чудесный полкъ, въ красныхъ панталонахъ, голубыхъ курточкахъ съ серебромъ, въ маленькихъ фуражкахъ съ козырьками. Когда полкъ поровнялся съ балкономъ, одинъ офицеръ отсталъ отъ прочихъ... Chère amie, этой минуты я долго не забуду...
-- Браво, браво, перебила сосѣдка Nadine: -- ты такъ хорошо говоришь, что сосѣдъ нашъ захлопалъ ушами.
Я дѣйствительно былъ очарованъ изложеніемъ дамы. Такой одушевленной рѣчи, думалъ я, и въ русскихъ романахъ не встрѣтишь. Но едва ли я хлопалъ ушами: думаю, что это было сказано для красоты слога.
-- Отвяжись отъ меня съ этимъ уродомъ, тономъ неудовольствія сказала Nadine.-- Коли тебѣ по вкусу испанцы, заговори съ этимъ -- вѣдь мы за границей.