Въ Мюнхенѣ онъ пробылъ недѣлю.
Тонеллу онъ нашелъ блѣдною, похудѣвшею, и раскаялся, что не оставилъ ее у своей матери. Дѣвушка переутомилась, слишкомъ мало гуляла; голосъ ея былъ усталый, блестящіе глаза потускнѣли; синіе круги окаймляли ихъ.
Радость увидать Гельбаха совершенно сломила ее; рыдая, кинулась она ему на шею. Ей жилось такъ сиротливо; подруги совершенно не понимали ея. Признанія эти вырывались безсвязно.
Маленькая итальянка съ глазами Миньоны, такъ серьезно относившаяся къ искусству, что рѣдко отвѣчала на шутки консерваторокъ, никогда не участвовала въ ихъ сумасбродныхъ выходкахъ, не шла кривыми путями, а между тѣмъ всегда достигала цѣли первая -- была въ школѣ скорѣе предметомъ зависти и недоброжелательства, чѣмъ дружбы и участія.
Быстрымъ взглядомъ охватилъ Гельбахъ положеніе дѣлъ и рѣшилъ взять Тонеллу на нѣкоторое время изъ консерваторіи, а по своемъ возвращеніи изъ Италіи увезти ее въ Берлинъ. Она такъ молода, такъ способна; никакой бѣды не произойдетъ, если образованіе ея остановится на нѣкоторое время.
Нѣсколько часовъ позднѣе онъ уже ѣхалъ съ нею въ вверхъ по долинѣ Изара.
Странное волненіе овладѣло имъ, когда онъ вспомнилъ, какъ за немного мѣсяцевъ передъ тѣмъ онъ въ послѣдній разъ переступилъ порогъ дома матери, чтобъ снова окунуться въ житейскій водоворотъ.
Сколько перемѣнъ совершилось съ той поры! Какъ ничтожно казалось теперь то, что повергло его тогда въ такой гнѣвъ! Стефани и Ева!... Что за бездна между ними...
Онъ едва слушалъ, когда во время ихъ короткаго свиданія въ кафе Maximilian Месбауэръ увѣрялъ его, что буря въ стаканѣ воды совершенно улеглась, не оставивъ опустошительныхъ слѣдовъ,-- что онъ, Месбауэръ, ловко и съ большимъ тактомъ опровергъ газетный слухъ, пущенный въ ходъ Стефани, что красивая сирена покинула Мюнхенъ вскорѣ послѣ Гельбаха, и что никто не знаетъ хорошенько, куда она обратила свои шаги. Иные говорятъ, что она уѣхала въ Петербургъ къ Сергѣю Орлову; иные, что, не боясь холеры, она вернулась въ Италію; третьи наконецъ утверждаютъ, что парижскимъ бульварамъ выпало на долю преимущество оказать гостепріимство рыжей Стефи.
Съ минуту Гельбахъ бѣгло подумалъ о дамѣ подъ вуалемъ, однажды вечеромъ такъ близко прошедшей мимо него въ Берлинѣ, и о тонкомъ запахѣ амбры, распространенномъ ея одеждой. Но онъ не высказалъ этой мысли и самъ скоро забылъ ее.