При появленіи Лезера группа разсѣялась. Надсмотрщикъ отошелъ въ сторону, всѣ рабочіе вернулись по мѣстамъ, кромѣ атлетически сложеннаго человѣка, который прошелъ всю комнату на встрѣчу Лезеру.

Обросшее бородою лицо рабочаго выражало ужасное страданіе, пока онъ стоялъ передъ тѣмъ, кого уже часто видалъ въ этихъ комнатахъ, не довѣряя однако его лицемѣрной ласковости.

-- Хорошо, что вы пришли, сказалъ онъ съ легкимъ наклоненіемъ головы. Прошу уволить меня отъ работы; жена тяжко больна, и некому за ней ходить, прибавилъ онъ сурово и взволнованно.

Лезеръ сухо и пристально оглядѣлъ рабочаго сверху внизъ, точно измѣряя ихъ обоюдныя силы, потомъ сказалъ съ рѣзкимъ, ироническимъ смѣхомъ, донесшимся до просителя, не смотря на шумъ машинъ и движеніе приводовъ:

-- До насъ не касаются частныя дѣла, иначе всякій полѣзетъ къ намъ. Вернитесь сейчасъ же на свое мѣсто и не покидайте его, если не хотите совсѣмъ его лишиться.

Рабочій поблѣднѣлъ отъ боли и гнѣва, но не двинулся.

-- Скоро-ли вы! рѣзко окликнулъ его Лезеръ, видя, что онъ не трогается.

Рабочій приблизился къ Лезеру еще на одинъ шагъ и сказалъ внушительно, однако такъ тихо, что даже сосѣди не могли слышать его.

-- Вы, конечно, говорите не серьезно... Жена, быть можетъ, умираетъ... а вы... вы не нашъ хозяинъ... Запретить вы мнѣ ничего не можете.

Лезеръ заскрежеталъ зубами-.