Но Лезеръ послѣдовалъ за нею и близко подошелъ. Онъ ничего не видалъ въ эту минуту кромѣ ея красоты, ничего не ощущалъ, какъ только страстное влеченіе къ этой женщинѣ, которая все еще гордо отказывала ему въ малѣйшей ласкѣ.
-- Ева, сказалъ онъ, и глаза его страшно сверкали, вы нравы; этотъ человѣкъ не долженъ быть наказанъ, но я требую за это награды. Еще ни одинъ поцѣлуй вашихъ прелестныхъ губъ не осчастливилъ меня. Сердце, полное такой нѣжности къ пролетаріямъ, не должно отказывать въ любви жениху. Дай же мнѣ поцѣловать тебя, прелестная, страстная женщина!
И еще прежде, чѣмъ поблѣднѣвшая дѣвушка опомнилась, она почувствовала его руку вокругъ своего стана; горячее дыханіе Лезера обдало ея щеку, глаза его горѣли близко отъ ея глазъ, точно зрачки хищнаго животнаго.
Но все это длилось только съ минуту. Не успѣли еще его губы коснуться ея губъ, какъ она уже оттолкнула его такъ сильно, что онъ пошатнулся.
Скрежеща зубами, точно тигръ, готовый кинуться, стоялъ онъ передъ нею.
Никакого страха, только безконечное презрѣніе и безпредѣльное сожалѣніе о томъ, что она такъ долго терпѣла около себя подобнаго человѣка, читались на ея прекрасныхъ чертахъ.
-- Этого оскорбленія вовсе не требовалось, сказала она, быстро оправившись. Уже въ ту минуту, когда вы позволили себѣ защищать свою безсердечность, я твердо рѣшилась возвратить вамъ ваше слово. Тогда это еще могло совершиться спокойно, безъ огласки; теперь же мѣра переполнилась. Уходите и никогда не возвращайтесь болѣе въ этотъ домъ, если не хотите, чтобы я сама его покинула.
Съ этими словами она отвернулась и беззвучно вышла изъ комнаты.
Лезеръ испустилъ громкій крикъ бѣшенства; помертвѣлыя черты его исказились. Онъ пропалъ, если ничто не явится ему на помощь.