Нелегка была задача, осуществить которую вынуждали Гельбаха неудовлетворительность его неаполитанскихъ розысковъ и опасность, нависшая надъ Евой и Зибелемъ.
Общество, среди котораго вращался Эгонъ Лезеръ, представляло самое неблагопріятное поле для изысканій художника. Уже то обстоятельство, что Лезеръ былъ одною изъ наиболѣе видныхъ, если и не популярныхъ личностей этого солиднаго и столь исключительнаго круга, достаточно доказывало, что никто не подозрѣвалъ ни малѣйшаго пятна на его прошломъ.
У кого бы ни допытывался Гельбахъ, самъ или черезъ другихъ, всюду получалъ онъ одинъ и тотъ же отвѣтъ: богачъ Лезеръ черствый филистеръ и очень неразговорчивый собесѣдникъ, но никакая тѣнь не дерзала еще коснуться его репутаціи.
Тоже самое было и въ клубѣ. Гельбахъ узналъ, что никто не искалъ общества Лезера, но что всѣ уважали этого человѣка.
Игралъ-ли онъ охотно или по большой? Любилъ-ли онъ азартныя игры?
Нисколько. Онъ игралъ въ скатъ по обыкновенной ставкѣ. За исключеніемъ этого, онъ не дотрогивался до картъ.
Есть-ли у него связь? Не скрывается-ли подъ внѣшней холодностью усиленно подавляемая чувственность?
Никто не могъ указать на малѣйшую связь Лезера; какъ уже сказано, онъ былъ совершенно безстрастенъ: въ его жилахъ не было крови, а только однѣ цифры.
Гельбахъ находился близко къ отчаянію.
Однажды до его слуха случайно донеслось, что въ послѣднее время Лезера нерѣдко видали по вечерамъ въ нижней части Фридрихштрассе, около улицы Бессель.