-- Стефани, взмолился онъ, не скажете-ли вы мнѣ, какъ достался вамъ портретъ этой молодой дѣвушки, которую вы, на сколько мнѣ извѣстно, вовсе не знаете?
-- Вы правы, Гельбахъ, я не знаю этой молодой особы, не безъ горечи отвѣтила она,-- за то вы, очевидно, знаете ее очень хорошо.
Выраженіе бѣшеной ревности сверкнуло въ ея глазахъ, вызвавъ въ Гельбахѣ ужасъ и отвращеніе, но онъ не выпустилъ ея рукъ, безъ сопротивленія лежавшихъ въ его рукахъ.
Онъ долженъ узнать, какъ достался Стефани портретъ, который среди предметовъ, напоминавшихъ треволненную жизнь этой женщины, казался ему поруганною святынею. Если Евѣ грозитъ новая опасность, отъ которой онъ можетъ спасти ее, какъ и отъ прежней, ничто не должно помѣшать ему добиться правды.
-- Стефани! снова взмолился онъ.
Этотъ тонъ, котораго она никогда не слыхала раньше отъ него и о которомъ такъ страшно тосковала ея душа, глубоко потрясъ ее и заставилъ ее на минуту забыть всякую ревнивую злобу. Неужели онъ все-таки пришелъ къ ней наконецъ? Съ почти дѣвичьею робостью вскинула она на него свои глаза.
Точно сраженный внезапно молніею, отпрянулъ Гельбахъ передъ этимъ взоромъ. Онъ взглянулъ на портретъ обожаемой дѣвушки, потомъ на красивую, дрожащую женщину около себя, чьи глаза такъ неожиданно напомнили ему другіе глаза, ради которыхъ онъ рѣшался говорить здѣсь языкомъ, не находившимъ отголоска въ его сердцѣ; страшное предчувствіе шевельнулось въ немъ.
-- Стефани, задыхаясь произнесъ онъ, заговорите-ли вы наконецъ! Что значитъ этотъ портретъ?
-- Хорошо, тихо начала она, вамъ я это скажу, милый другъ.
Она ближе привлекла его къ себѣ.