Съ этими словами она глуповато-дерзко смотрѣла на него, жадно протягивая къ нему свои красныя руки.
Гельбахъ не обратилъ никакого вниманія на эту попытку вымогательства. Съ трудомъ вывѣдавъ у отвратительнаго существа пріемные часы хозяина, онъ покинулъ домъ, чувствуя что-то въ родѣ облегченія оттого, что не засталъ адвоката.
Для переговоровъ съ Венскимъ ему нужна свѣжая голова, а страшное открытіе, сдѣланное имъ у Стефани Орловой, еще слишкомъ волновало его кровь, чтобы дать ему возможность собраться съ мыслями.
Дома его поджидала Тонелла.
Она провела весь день у Марты и не могла наговориться о домикѣ близъ Шифбауэрдамма, о самой Мартѣ, которую уже полюбила точно мать, и о больномъ, чье выздоровленіе пошло такъ успѣшно въ послѣдніе дни, что сегодня сестра Бабетта позволила открыть дверь его комнаты, пока Тонелла пѣла нѣкоторыя изъ своихъ грустныхъ народныхъ пѣсенъ подъ аккомпаниментъ Марты.
Пѣніе произвело, казалось, необыкновенно благотворное дѣйствіе на больного. Сладкая истома овладѣла имъ подъ звуки нѣжнаго, нѣсколько глухого голоса дѣвушки; грезы и дѣйствительность слились въ свѣтлую, милую картину, подъ вліяніемъ которой онъ впалъ въ пріятный, освѣжительный сонъ.
Тогда Тонелла разсталась съ Мартой, безконечно обрадованной этимъ счастливымъ результатомъ, и поспѣшно вернулась на квартиру дяди Вильфрида, чтобы отправиться съ нимъ въ оперу согласно обѣщанію, данному имъ поутру.
Въ его теперешнемъ настроеніи Гельбахъ, правда, радъ бы былъ, если бы у него не вырвалось этого обѣщанія, но ему не хотѣлось взять назадъ слова, и блаженство, сіявшее въ блестящихъ карихъ глазахъ Тонеллы во время короткаго пути отъ квартиры Гельбаха до театра, заставляло его минутами почти забывать, какія тягостныя открытія были сдѣланы имъ въ послѣдніе часы. Въ своеобразномъ и изящномъ нарядѣ, бывшемъ въ этотъ вечеръ на дѣвушкѣ и напоминавшемъ національный костюмъ ея неаполитанской родины, Тонелла была такъ очаровательна, что съ противоположной стороны и изъ тѣхъ рядовъ креселъ, откуда была видна ложа Гельбаха, на дѣвушку обращались цѣлые залпы восторженныхъ взглядовъ. Но Тонелла такъ увлеклась музыкой и дѣйствіемъ оперы, что вовсе не замѣчала даже, что была центромъ всеобщаго вниманія, гораздо больше того, что происходило на сценѣ.
Гельбахъ сидѣлъ позади дѣвушки. Слегка опираясь рукой на спинку ея кресла, онъ до того углубился въ собственныя мысли, что все, что окружало его, даже движеніе, внезапно начавшееся на противоположной сторонѣ и вызвавшее громкое шиканье въ креслахъ и сосѣднихъ ложахъ, ускользнуло отъ его вниманія.
Онъ поднялъ усталые глаза. Трое мужчинъ, съ такимъ шумомъ вошедшихъ въ ложу, усѣлись впереди. Даже издали видно было, что лица ихъ сильно раскраснѣлись отъ волненія или. вина, а движенія были неувѣренны и шатки.