Фрау Зибель испугалась сама за себя. Что сказалъ бы свѣтъ, если бы вдругъ узналъ то, что она готовилась въ эту минута бросить Евѣ въ лицо,-- что фрау Зибель, воплощенная добросовѣстность, воспитала въ своемъ домѣ дочь женщины, погрязшей въ грѣхѣ и легкомысліи, и ввела эту дѣвушку въ суровый кругъ старыхъ, незапятнанныхъ семей патриціевъ! Что подумалъ бы Лезеръ, человѣкъ честный, который никогда не согласился бы жениться на дочери какой-нибудь Стефани Орловой?
-- Я? Что хочешь ты этимъ сказать? Что у тебя на умѣ? снова спросила Ева, и голосъ ея дрогнулъ.
-- Я хотѣла сказать, что ты имѣешь всѣ причины быть благодарной и послушною, болѣе ничего. Прежде всего должно прекратиться это дѣтское упорство. Влюбленные иногда ссорятся; мнѣ дѣла нѣтъ до причины вашего несогласія, но я требую, чтобы ты написала здѣсь, на моихъ глазахъ, Эгону Лезеру, попросила бы его забыть вашу сегодняшнюю ссору и заѣхать за тобой завтра послѣ работы для прогулки, а потомъ пообѣдать у насъ.
Съ этими словами госпожа Зибель встала съ своего мѣста у конторки, отодвинула въ сторону счетныя книги и приготовила для Евы листъ бумаги. Ева не шелохнулась.
-- Ты ошибаешься; это не ребяческая ссора, которая можетъ улечься. Я готова доказать тебѣ свою благодарность за твое расположеніе всякимъ инымъ способомъ, но письма не напишу.
-- Такъ я напишу его.
-- Этому я не могу препятствовать. Я только считаю долгомъ сообщить тебѣ, что поклялась господину Лезеру, что его появленіе въ домѣ прогонитъ меня отсюда навсегда.
Фрау Зибель язвительно захохотала.
-- Мнѣ кажется, ты просто съ ума сошла. Однако, дѣло становится интереснымъ. Теперь мнѣ настоятельно хочется узнать то капитальное преступленіе, которое совершилъ относительно тебя бѣдный Эгонъ.
-- Онъ поступилъ, какъ негодяй, какъ трусъ! Развѣ съ тебя этого не довольно?