Просто смѣшно! Законы гуманности попраны ногами! Лезеръ даетъ работу громадному числу людей; его имя встрѣчается во всѣхъ общественныхъ благотворительныхъ подпискахъ; онъ дѣлаетъ для удрученнаго человѣчества то, что и всѣ порядочные и зажиточные люди,-- быть можетъ не болѣе другихъ, но во всякомъ случаѣ не меньше. Онъ былъ назойливъ!.. что желала она этимъ сказать? Быть можетъ, онъ хотѣлъ ее поцѣловать? Ну, такъ вѣдь это его право. Холодность Евы, которую фрау Зибель сперва такъ одобряла, уже давно казалась ей преувеличенною. Почему же онъ трусъ? Ужъ не потому ли, что не далъ ни съ того, ни съ сего прострѣлить себя, какъ дуракъ Фалькъ изъ-за Елены Лакомбъ ради ложнаго понятія о чести?
Елена Лакомбъ! Вотъ дѣвушка во вкусѣ фрау Зибель. Она ни чуточки не тревожится этимъ событіемъ и собирается сдѣлать блестящую партію. Конечно, положеніе фрау Зибель въ чопорномъ кругу патриціевъ фабричнаго міра обязывало ее глядѣть съ безконечнымъ презрѣніемъ на новый финансовый и промышленный міръ, но молодого Шифманна повсюду уважаютъ, и всѣ находятъ, что бѣдная сирота не могла поступить умнѣе, какъ бросить неимущаго скульптора съ прострѣленнымъ легкимъ и, какъ можно скорѣе, выйти за его богатаго соперника. А если весь свѣтъ думаетъ такъ, то фрау Зибель не видитъ причины не раздѣлять этого мнѣнія. Ахъ, еслибъ у нея была такая племянница, какъ Елена Лакомбъ!
Ни минуты не подумала фрау Зибель серьезно, чтобы Ева могла исполнить свое намѣреніе порвать съ Лезеромъ, однако объясненіе ихъ все-таки породило въ ней нѣкоторую тревогу, въ особенности такъ какъ она знала, что Зибель не оставитъ дѣла такъ. Хорошо, если бы она могла скорѣе избавиться отъ надзора за существомъ, чьи странности были ей вполнѣ непонятны.
-----
На верху, въ своей комнатѣ, Ева стояла у открытаго окна, жадно вдыхая чистый ночной воздухъ.
Щеки ея пылали, глаза сверкали, и глубокій вздохъ облегченія приподнималъ грудь. Такой свободной и счастливой чувствовала она себя только разъ во всю свою молодую жизнь, въ тотъ мартовскій вечеръ, когда она шла рядомъ съ Гельбахомъ по яркоосвѣщеннымъ, подмерзшимъ городскимъ улицамъ, когда его открытый, ясный взглядъ обращался на нее, а его фіалки благоухали на ея груди.
Она чувствовала, что сегодня онъ остался бы доволенъ ею. Развѣ онъ не ненавидитъ ложь и свѣтскую безсердечность столько же, какъ и она? Не сказалъ-ли онъ ей достаточно ясно въ тотъ вечеръ, который провелъ въ домѣ Зибеля, какъ онъ презираетъ женщинъ, продающихъ себя изъ-за внѣшнихъ благъ и блеска? А она, развѣ она не готова была стать на одинъ уровень съ тѣми, кого такъ тяжко каралъ онъ? Тѣнь легла на ея сіяющее лицо, но только на одно мгновенье. Теперь она свободна, и если даже ей не суждено болѣе видѣть его, все же онъ когда нибудь узнаетъ, что она освободилась по собственному внутреннему побужденію.
Завтра рано утромъ она пойдетъ къ старику Лакомбу и дождется у него возвращенія Зибеля. Ему она довѣрится и еще разъ спроситъ его: гдѣ моя мать?
Если дядя отвѣтитъ опредѣленно, все будетъ хорошо. Никакая мать даже не подумаетъ продавать дочь. Мать пойметъ сердце своего ребенка! Ева взяла золотой медальонъ на груди и благоговѣйно прижала его къ губамъ.
А если онъ не дастъ отвѣта? Міръ, правда, великъ, но дочь все-таки найдетъ средство отыскать мать.