-----
За письменнымъ столомъ сидѣли другъ противъ друга Гельбахъ и Зибель. На лицахъ ихъ читалось выраженіе суровой сосредоточенности, свойственное рѣшительнымъ минутамъ.
Передъ Гельбахомъ лежали итальянская рукопись, двѣ фотографіи, письма, записки, квитанціи и нѣсколько векселей.
Зибель взялся за фотографіи.
Первая, попавшаяся ему подъ руку, изображала дѣвушку. Тонкій овалъ головы скрывался подъ чернымъ кружевнымъ вуалемъ, сдержаннымъ по обычаю неаполитанскихъ крестьянокъ тяжелою серебряною стрѣлою. Мелкія, изящныя черты имѣли большое сходство съ чертами Тонеллы, только глаза были болѣе страстны и печальны, а вся головка болѣе одухотворенная. На сколько можно было судить о бюстѣ по маленькой фотографіи, онъ указывалъ на первую пору молодости.
Вторая фотографія изображала мужчину.
Всякій, кто хоть разъ видѣлъ Эгона Лезера, долженъ былъ сразу признать его, не смотря на то, что онъ теперь иначе носилъ бороду.
Подъ фотографіею было написано его четкимъ, купеческимъ почеркомъ: Э. Лорензенъ. Вилла Монти, 18...
Зибель долго молча держалъ портретъ въ рукѣ. Онъ глядѣлъ на него, пока не затуманились его глаза, потомъ сказалъ нерѣшительно:
-- Бываютъ поразительныя, совершенно ошеломляющія сходства. Сколько примѣровъ этому есть... Еще недавно... быть можетъ, вы сами помните... въ здѣшнемъ уголовномъ судѣ разбиралось дѣло...