-- Именно поэтому такъ долго медлилъ я говорить съ вами, но сегодня я вынужденъ это сдѣлать, потому что и Тонедла узнала въ немъ того человѣка, котораго часто видала въ дѣтствѣ у своей сестры. Я благодарю судьбу, такъ скоро вернувшую васъ домой. Дѣло это должно раскрыться, должно стать яснымъ, какъ Божій день.
Машинально Зибель опять взялся за портретъ.
-- Обманъ тутъ невозможенъ? Человѣкъ, бывшій противъ васъ въ ложѣ, дѣйствительно Лезеръ?
-- Никакого обмана нѣтъ.
Водворилась непродолжительная пауза. Гельбахъ съ состраданіемъ глядѣлъ на сраженнаго человѣка, сидѣвшаго противъ него, но тутъ-же вспомнилъ объ Евѣ, о томъ, что она чуть было не сдѣлалась жертвою негодяя, и вздохъ облегченія приподнялъ его грудь.
Зибель пристально смотрѣлъ передъ собою, губы его тихо шевелились и почти машинально произнесли имя Евы. Гельбахъ осмѣлился тогда высказать ту мысль, которая мучила старика.
-- Фрейлейнъ Ева тяжко пострадаетъ отъ этого открытія и его послѣдствій.
Зибель покачалъ головой.
-- Не такъ тяжко, какъ его бѣдные родители... какъ я, въ такой степени обманувшійся, между тѣмъ какъ она...
Дыханіе сперлось въ груди Гельбаха.