Мы направились къ еврею-ростовщику, въ чьихъ рукахъ находились векселя. Точно тигръ, кинулся на него Мазо, и мнѣ пришлось сначала успокоить этого человѣка, чтобы онъ могъ дать намъ объясненія.
Какой-то незнакомецъ, по его мнѣнію изъ нѣмцевъ, предъявлялъ ему одинъ вексель за другимъ и получалъ по нимъ деньги. Судя по описанію еврея, это не могъ быть никто иной, какъ Лорензенъ.
Бѣдное дитя мое, бѣдная Моника! Гдѣ найду я этого негодяя?!
Подпись была такъ поразительно похожа, что я самъ испугался.
Мазо хотѣлъ заставить меня тотчасъ же заявить о гнусномъ обманѣ, и его только удержали настоятельныя представленія мои, что личность негодяя еще вовсе не установлена и что по истиченіи сутокъ, послѣ которыхъ наступитъ срокъ векселямъ, я могу заявить о подлогѣ даже безъ указанія на преступника.
Но, прежде чѣмъ онъ отпустилъ меня на виллу Монти, гдѣ я надѣялся получить отъ дочери хоть какія-нибудь разъясненія относительно исчезновенія Лорензена, Мазо потащилъ меня въ банкъ, гдѣ находилось все состояніе, въ теченіи многихъ лѣтъ съ трудомъ накопленное мною для дѣтей.
Руководило-ли моимъ другомъ новое недовѣріе, надѣялся-ли онъ получить совѣтъ отъ лично извѣстнаго намъ директора, этого я не знаю; я шелъ за нимъ, наполовину притупленный страхомъ и ужаснымъ подозрѣніемъ.
Мазо велѣлъ доложить о насъ директору, который вышелъ къ намъ съ своей обычной ласковой улыбкой.
-- Желаете-ли вы поручить мнѣ новый капиталъ, синьоръ Оронте, послѣ того, какъ такъ поспѣшно обратили въ деньги вашъ прежній вкладъ?
Мазо испустилъ хриплый крикъ бѣшенства. Онъ сразу понялъ положеніе дѣлъ, вѣроятно, предвидѣнное имъ. Самъ же я почти не сознавалъ того, что происходило вокругъ меня. Въ моихъ ушахъ шумѣло, передъ глазами мелькали черныя извилистыя точки; головокруженіе грозило повергнуть меня на землю, и среди клокотанія взволнованной крови до меня доносились слова. "Его зять... росписки... вчера около полудня... теперь онъ ужъ за горами!.."