Письма Моники были до того унылы, до того казались внушенными смертельнымъ ужасомъ, постоянно звучавшимъ въ ея вопросѣ, неужели я все еще не нашелъ Лорензена, не везу ли я его на свадьбу, для которой уже все готово -- что по полученіи одного изъ этихъ посланій я почти безостановочно пріѣхалъ изъ Берлина въ Неаполь.
Здѣсь я нанялъ экипажъ и, не заходя ни къ кому, отправился прямо со станціи на виллу Монти.
На берегу, передъ моимъ маленькимъ владѣніемъ, было очень оживленно. Должно быть уловъ оказался особенно хорошимъ, потому что множество рыбачьихъ лодокъ тѣснилось, мачта около мачты, и толпа женщинъ, мужчинъ и дѣтей изъ разсѣянныхъ кругомъ хижинъ стояла на берегу, сильно жестикулируя, какъ казалось издали.
Обыкновенно подобное оживленіе очень радовало меня; сегодня же я не остановился-бы ни за что; тоска по дѣтямъ, въ особенности по Моникѣ, гнала меня неудержимо впередъ.
Чрезъ нѣсколько минутъ я уже находился у себя.
Было часовъ семь вечера, такое время, когда обыкновенно всѣ возвращаются домой съ работы. Сегодня же домъ, виноградникъ, дворъ оказались пустынными; двери стояли настежъ; ни одинъ человѣческій голосъ не привѣтствовалъ меня.
Что это значитъ? Леденящій душу ужасъ овладѣлъ мной, но я стряхнулъ его съ себя со смѣхомъ. Развѣ я не видѣлъ внизу, на берегу, пеструю, веселую толпу? Почему же дѣтямъ и слугамъ не быть тоже тамъ?
Сбросивъ дорожное пальто, я пошелъ къ морю кратчайшимъ путемъ.
Приближаясь, я увидалъ, что дѣйствительно почти все населеніе окрестныхъ рыбачьихъ хижинъ въ сборѣ, и среди нихъ выдѣлялся послѣдній хозяинъ Лорензена, Андреа. Тѣмъ временемъ, лодки опять разсѣялись, и мачты и паруса мелькали повсюду подъ лучами вечерняго солнца.
Когда, идя вдоль берега, я находился на разстояніи нѣсколькихъ сотъ шаговъ отъ группы, я замѣтилъ, что всѣ тѣснятся вокругъ одного центра. Для удачнаго улова лица были слишкомъ серьезны. Ужъ не случилось-ли несчастья? Это было-бы странно! Море напоминало зеркало, и только легкій вѣтерокъ скользилъ по поверхности. Заходившее солнце озаряло голубую воду золотисто-красными лучами; куда-бы ни обращались глаза, все было залито свѣтомъ, блескомъ, яркими красками.