-- Не хотите-ли вы пообѣдать со мной?
-- Благодарю. Я уже условился съ Месбауэромъ.
-- Съ этимъ медвѣдемъ?.. Брр! До свиданія же.
Онъ бѣгло дотронулся губами до ея пальчиковъ, повернулся, чтобъ выйти, и уже достигъ двери, какъ почувствовалъ, что его удерживаютъ за руку.
-- Что мы за дѣти, Гельбахъ! засмѣялась Стефани не безъ нѣкотораго смущенія. Главное-то мы и забыли. Что скажете вы о нашей картинѣ? Весь Мюнхенъ безъ ума отъ нея. Говорятъ, будто вы еще ни разу не писали болѣе удачнаго женскаго портрета. А каково онъ выставленъ? Не безъ труда добилась я этого отъ комитета, но, когда дѣло касается Гельбаха, можно достигнуть всего, даже отдѣльнаго кабинета и плюшевыхъ драпировокъ.
-- Я еще не былъ на выставкѣ, gnädige Frau, да и врядъ-ли попаду туда. Если вы довольны, это все, что нужно.
Съ этими словами онъ поклонился отмѣнно вѣжливо и заперъ за собою дверь, не оставивъ Стефани времени для отвѣта.
Онъ много далъ бы теперь, еслибъ не исполнилъ ея желанія и не написалъ портрета. Она явилась къ нему съ этой просьбой въ первое время ихъ знакомства въ Римѣ. Хотя ея пристрастіе къ его особѣ было ему тогда вполнѣ неизвѣстно, какое-то инстинктивное недовѣріе, отъ котораго онъ никогда не могъ отдѣлаться относительно этой женщины, подсказывало ему не соглашаться на ея желанія. Однако чисто-художественная потребность написать такой поразительно красивый и оригинальный женскій портретъ, одержала верхъ надъ всѣми колебаніями, да къ тому же для нихъ не было никакихъ основательныхъ причинъ.
Теперь же, когда весь Мюнхенъ связывалъ его имя съ ея именемъ, онъ былъ бы радъ, еслибъ никогда не соглашался на ея просьбу.
Но все равно; еще одинъ только нынѣшній день, а тамъ и это послѣднее непріятное чувство останется далеко позади, и воспоминаніе о немъ вскорѣ разсѣется подъ вліяніемъ непринужденной скитальческой жизни, которую онъ жадно призывалъ.