Около перваго часа Гельбахъ предполагалъ встрѣтиться съ художникомъ Месбауэромъ въ кафе Максимиліана. Къ числу достоинствъ Месбауэра аккуратность не принадлежала и, не заставъ его въ кафе, Гельбахъ принялся читать " Allgemeine Zeitung " и " Nachrichten ".
Взглядъ его сразу упалъ на художественную рецензію -- на свое имя и на имя Стефани Орловой.
Грозная складка образовалась между его бровями и тяжелою рукою смялъ онъ на столѣ газету, дочитавъ отчетъ до конца.
Въ это мгновенье вошелъ Месбауэръ.
-- Знаешь-ли ты, кто писалъ эту статью? вспыльчиво крикнулъ ему на встрѣчу Гельбахъ.
-- Да, отвѣтилъ Месбауэеръ съ слегка насмѣшливой улыбкой. Удивляюсь, только, что тебѣ это не извѣстно. Въ городѣ утверждаютъ, будто ты убѣдилъ Стефани продиктовать статью этому писакѣ.
-- Я? Съума ты что-ли сошелъ, Месбауэръ? Чтобъ я компрометировалъ себя съ Орловой? Кто смѣетъ это утверждать?
-- Да весь свѣтъ, по крайней мѣрѣ, весь Мюнхенъ.
-- Гдѣ этотъ негодяй, чтобъ я свернулъ ему шею? Кто онъ.
-- Гельбахъ, прошу тебя, неужели своею опрометчивостью ты придашь значеніе дѣлу, которое забудется черезъ нѣсколько дней. Этимъ ты только все ухудшишь. Вѣдь ты знаешь, эти писаки народъ услужливый, ну, а услужишь рыжей Стефи... гм! Она продиктовала мошеннику статью, чтобъ отвести тебѣ привиллегированное мѣсто при своемъ дворѣ и чтобъ въ недвусмысленной формѣ заявить вотъ тутъ, онъ указалъ на измятую газету, свои притязанія на тебя. Какъ ты это находишь? Вѣдь неглупо. Ужъ одна утонченная, совершенно исключительная обстановка портрета доказываетъ, что между объектомъ художественнаго произведенія и его творцомъ отношенія изъ ряду вонъ... Не даромъ же соединились чары вѣчнаго города съ чарами красивой женщины...