-- Молчи, ты доведешь меня до бѣшенства!
-- Чего хочешь ты, Гельбахъ? Она считаетъ тебя порядочнымъ человѣкомъ, мой милый, и готова положить руку въ огонь, что ты не станешь отрицать своимъ поведеніемъ факта, сдѣлавшагося общимъ достояніемъ. Это также средство къ достиженію цѣли, старый пріятель, это примѣръ...
-- Видитъ Богъ, не бывать этому! Добудь бумаги и перо, Месбауэръ...
-- Если ты обѣщаешь не дѣлать глупостей...
-- Съ твоего позволенія, я не сдѣлаю пока ничего, а только откажусь отъ одного приглашенія. Быть можетъ, этого съ тебя довольно?
Съ лихорадочной торопливостью, презрительно сжавъ губы, набросалъ онъ три строчки на бумагѣ, принесенной кельнеромъ, потомъ запечаталъ конвертъ и отдалъ его для отправки.
-- Госпожѣ Орловой, на Нимфенбургской улицѣ.
-- Слушаю, господинъ фонъ Гельбахъ; будетъ доставлено аккуратно.
И кельнеръ нагло осклабился.
Художникъ бросилъ на столъ деньги за не съѣденное кушанье и вышелъ съ Месбауэромъ изъ кафе.