Глава III.
Въ то самое время, когда не смотря на отказъ Гельбаха, все-таки осуществлялось катанье, организованное Стефани (хотя, правда, послѣ нѣкотораго промедленія, такъ какъ получивъ передъ самымъ отъѣздомъ какое-то письмо, хозяйка заболѣла и только минутъ двадцать спустя снова вышла къ гостямъ еще болѣе красивою и свѣжею, чѣмъ прежде) -- Гельбахъ отправлялся съ мѣстнымъ поѣздомъ на получасовое разстояніе отъ Мюнхена въ ущелье Изара.
Высадился онъ изъ поѣзда на маленькой станціи и еще съ часъ бодро шелъ среди зимняго лѣсного ландшафта вверхъ по долинѣ.
Солнце уже садилось и роняло между стройными стволами буковъ, опушенныхъ инеемъ съ той стороны, откуда дулъ вѣтеръ, длинные лучи на блестящій мохъ и на подернутые легкимъ морозомъ листья, которыми была устлана почва.
Кругомъ не слышалось ни единаго звука, кромѣ громко раздававшихся среди лѣсного затишья шаговъ путника и рѣдкаго крика птицы.
Все легче становилось Гельбаху во время этого одинокаго странствованія; темныя тѣни въ его глазахъ, грозныя складки на лбу исчезали среди обдававшаго его вольнаго дыханія природы, и, словно освобожденная отъ большой тяжести, вздымалась его грудь. Кончено! Еще одно привѣтствіе и одно прощаніе вонъ тамъ въ маленькомъ домикѣ на откосѣ горы, и тогда начнется новая жизнь.
Что касалось внѣшности Гельбаха,-- Стефани Орлова не даромъ прозвала его ледянымъ царемъ.
Словно исполинъ старыхъ миѳовъ сѣвера, выступалъ онъ; дыханіе застывало хрустальными каплями на длинной бѣлокурой бородѣ; глаза побѣдоносно сверкали отъ упоительнаго сознанія одиночества и свободы.
Теперь Гельбахъ свернулъ изъ чащи въ боковую долину ущелья. Стали видны острая, какъ игла, колокольня и разбросанные повсюду домики, а пониже кладбища, на поросшей соснами отлогости стоялъ одинокій домъ, крытый гонтомъ и окруженный бѣлой изгородью, изъ которой выглядывали тщательно укутанныя соломою лѣтнія растенія.
Изъ четырехъ оконъ, выходившихъ на лѣсную дорогу, два правыхъ отъ двери были уже закрыты темными деревянными ставнями, сквозь серцевидныя отверстія которыхъ привѣтливый огонекъ издали манилъ путника.